С чего меня вдруг стали волновать эти вопросы? Никогда прежде я не интересовалась ни одной биографией своих рабов, а здесь словно почувствовала какое-то необъяснимое притяжение к этому мальчишке с наивными голубыми глазами. Надо взять себя в руки! Нельзя позволять ему думать, что я дала слабину.
Было слышно, как он натирает пол тряпкой, звук отжатой воды, льющейся в ведро, потом в дверях возникла его сгорбленная фигура.
Я наблюдала как он легко передвигает ведро, ставя перед собой, макает тряпку и выжимает её досуха. При этом мышцы на его руках и груди напрягались, приковывая мой взгляд.
Как я давно не касалась столь юного тела! Конечно, мой возраст ещё позволял легко заводить любовников младше себя, но от этого мальчишки словно исходили волны свежести и силы, такие притягательные и сладкие. И всё это волновало, проистекая внутрь, спускаясь вниз, заставляя мою промежность ныть и пульсировать.
Я не отрывала от него взгляда, кажется, даже забыла, как дышать. А он не смел ни сказать ни слова, ни посмотреть на меня - только молча выполнял работу.
Когда он оказался рядом с диваном, я не удержалась и поставила ножку ему на спину, опираясь острым каблуком чуть ниже поясницы. Он вздрогнул от неожиданности, на секунду замешкался, но продолжил работу. Я потихоньку опускала ножку ниже, поддев пояс его брюк, уцепилась каблуком за шлёвку и оттянула ткань. Мне было любопытно, какое бельё на нём надето. На широком поясе резинки трусов было написано имя известного дизайнера.
Любопытно... не исключено, что этот раб из обеспеченной семьи. Пусть он был одет скромно, но все вещи были довольно дорогими. Золотой мальчик?
- Как давно ты служишь? - спросила я.
Раб замер, положил тряпку в ведро и выпрямил спину.
- Семь лет, моя госпожа.
- Кто был твоей первой?
Он ответил не сразу.
- Подруга моего отца.
Я подняла бровь. Ему было шестнадцать, когда его... соблазнила подруга отца? Ну, или не соблазняла, всё-таки возраст согласия был установлен.
- Она стала твоей первой женщиной?
- Нет, моя госпожа. Я только исполнял её пожелания.
- Тебе всегда хотелось угождать женщинам?
- Я не осознавал, что хочу именно этого, моя госпожа, пока мне не открыли глаза.
Я приподнялась с дивана и наклонилась к нему. Это становилось всё интересней и интересней.
- Эта женщина, твоя первая госпожа... это она открыла тебе глаза?
- Да.
- И как это произошло?
Раб поднял на меня взгляд в мольбе. Не хочет говорить, поганец.
- Отвечай! - рявкнула я.
- Я всегда был услужлив. Мне нравилось, когда мать нагружала меня какой-нибудь работой или давала мелкие поручения. Но я никогда не получал за это благодарности.
- Тебе не хватало поощрения?
- Да, моя госпожа, - он потупил взгляд. - Но однажды подруга отца это заметила и, когда мы остались наедине...
Он замолчал.
- Что она сделала?
Моё любопытство разгоралось с каждой минутой.
- Ничего особенного, моя госпожа. Всего лишь попросила налить ей воды. Но когда я принёс ей стакан... она погладила меня по голове и заставила встать на колени. Я послушался и... мне понравилось. Она потрепала меня по щеке и приказала так стоять пока не допьёт.
Моё воображение тут же нарисовало образ зрелой женщины, стоящей над мальчиком, который смотрит на неё снизу-вверх в немом восхищении. Она разглядела в нём то, что скрывалось в глубинах его маленькой головы - желание угождать женщине, желание получать хоть маленькое поощрение, хоть крошечную похвалу.
- Так продолжалось из раза в раз. Маленькие ничего не значащие просьбы, когда она приходила к нам в гости, но для меня они были как глоток свежего воздуха. А потом она попросила прийти к ней в дом. Она обучила меня всем правилам, а я был просто счастлив, что могу её радовать.
- Сколько это продолжалось?
- Два года, моя госпожа.
- И что случилось?
- Моя госпожа отказалась от меня, потому что... потому что отец стал что-то подозревать. Но между нами ничего не было, клянусь!
- Зачем ты передо мной оправдываешься?
- Простите, моя госпожа. Этого не повторится.
Раб вновь опустил голову, ожидая моего следующего указа. Я взглянула на часы. Восемь пятнадцать.
- Можешь встать. Убери здесь всё.
Он поднялся, унёс ведро и через пару минут вернулся.
- Моя госпожа довольна мной?
Руки его были вытянуты по швам, голова чуть склонена в лёгком поклоне, грудь его от волнения быстро поднималась.
- Я тебя не отпускаю. Уговор был до девяти часов. У нас есть ещё сорок минут.
- Что прикажет моя госпожа?
Я увидела лёгкую улыбку на его лице.
- Скоро время сна. Меня нужно раздеть.
Я встала перед ним, раскинув в стороны руки, позволяя дотронуться. Раб в неверии поднял на меня глаза, но я взглядом дала понять, что он может ко мне прикоснуться. Его руки аккуратно расстегнули пуговицы, при этом его дыхание прерывалось, будто он боялся даже дышать надо мной. Он стянул с меня блузку, не отрывая взгляда от моей груди.
