Я вздрагиваю, услышав голос Эша. Разволновавшись, я быстро отдергиваю руку от Элайджиной руки. Эш прислоняется к стене пещеры, большие пальцы заправлены за шлевки пояса. Прежде я никогда не видела такого жесткого выражения на его лице. Я кладу на камень выпотрошенную рыбу.
— Я думала, ты уснул, — говорю я.
— Извини, что разочаровал, — отвечает Эш, пока Элайджа натягивает свою рубашку.
Мои щеки краснеют. Я не очень понимаю, почему злюсь на Эша за его намек на то, что между Элайджей и мной что-то есть, хотя, возможно, он был в какой-то степени прав, по крайней мере, совсем чуть-чуть. Эш подходит к воде. Я подхожу к нему.
— Ничего такого не происходит, — успокаиваю я его.
Я пытаюсь взять его за руку, но он убирает её в карман, не давая мне это сделать.
— Почему ты себя так ведешь? — спрашиваю я.
— Извини, — бормочет он, наконец, беря меня за руку. — Похоже, меня выводит из себя, когда полуголые парни флиртуют с моей невестой.
— Он не флиртовал...
Эш приподнимает бровь.
— Даже если и так, это ничего не значит, — говорю я. — Ты ведь знаешь какой он.
— Ну да, — отвечает он. — Но это ты меня удивляешь.
Я одергиваю руку, теперь совершенно точно разозлившись.
— Ты просто смешон, — огрызаюсь я. — Ничего не было. Он расстроен, и я просто утешила его. Только и всего. Я...
Я не договариваю, так как мы неожиданно погружаемся в сумерки. Не понимая, что происходит, я поднимаю голову вверх к расщелине, воздух вокруг нас начинает гудеть. У меня душа уходит в пятки, когда вижу, как Эсминец медленно проплывает по небу.
Они нашли нас.
Мы бросаемся прочь от большого отверстия пещерной «крыши» и прижимаемся спинами к каменным стенам, стараясь слиться с ней. Эсминец закрывает собой большую часть солнечного света, работающие двигатели заставляют водную гладь вибрировать.
— Они нас видели? — шепчет Элайджа.
— Скоро узнаем, — бормочу я, глядя неотрывно на люк дирижабля. Если они поймут, что мы здесь, то люк откроется в любой момент и к нам спустится Транспортер. Мы ждем, проходит одна мучительная секунда за другой, пока Эсминец кружит над головой. И только спустя, кажется, вечность в пещеру вновь проникает свет, и над нами опять голубое небо. Они улетели.
Я выдыхаю. Мои нервы на взводе.
— Сколько часов осталось до заката? — спрашивает Эш.
Я сверяюсь с часами:
— Шесть.
— Мы выходим, как только стемнеет, — говорит он.
Мы сидим на наших пальто, пока Элайджа заканчивает потрошить рыбу. Между нами с Эшем все еще висит напряженность. Мы еще расстроены из-за нашей ссоры. Возвращается Элайджа и предлагает мне немного рыбы, но я потеряла аппетит. Вместо того чтобы есть, я достаю из вещмешка Эша портативный экран и с тихим звуком прослушиваю последние новости, не желая привлекать внимание к нашему месту-стоянке, если вдруг Люпины все еще где-то рядом.
— Прости меня, — шепчет мне Эш.
— И ты меня, — отвечаю я.
Он обнимает меня, все обиды забыты.
Мы все втроем собираемся возле экрана. В штатах Огненные пороги и Черная река произошло несколько стычек, плюс повстанцы нанесли три удара по оружейным заводам в Галлиуме. Роуч, Жук и Дей продолжают придерживаться своего задания и отвлекают Стражей на себя, пока мы ищем «Ора», но как долго у них это будет получаться?
Наконец-то наступает ночь и пора трогаться в путь. Мы собираем наши пожитки и выходим из пещеры тем же путем, которым пришли, а потом несколько часов идем вдоль реки и натыкаемся на стадо отдыхающих лошадей. Я то и дело высматриваю дирижабли Стражей, но нигде их не вижу.
Эш останавливается и указывает в сторону обрыва.
— Там есть впереди тропа. Мы должны по ней идти к вершине ущелья.
В лунном свете я еле-еле умудряюсь разглядеть тропку, петляющую по скале.
— Тропинка, похоже, очень крутая, — озабочено говорю я. — Скорее всего, мы будем взбираться по ней целую ночь.
— А почему бы нам не поехать верхом? — Элайджа указывает в сторону стада животных.
— Ты же это не серьезно? — спрашивает Эш.
Элайджа ухмыляется.
— Страшно?
— Нет, — отвечает Эш, а потом добавляет себе под нос. — Удачи с тем, чтобы поймать хотя бы одну.
Я с интересом смотрю, как Элайджа крадучись приближается к одной из кобыл, орехового цвета. Лошадь встает на дыбы и громко ржет. Бастет поднимает руки.
— Тише, девочка, — говорит он, необычно гипнотическим голосом. — Я тебя не обижу.
Лошадь взволнованно бьет копытами по земле.
— Может, тебе пора уже оставить это дело, — говорю я.
Элайджа не обращает на меня ровным счетом никакого внимания и продолжает смотреть в глаза лошади. Он нежно кладет руку той на нос, и лошадь немедленно успокаивается.
— Как у тебя это получилось? — шепчу я, когда мы подходим к нему.
— У моего народа просто есть дар, — отвечает он.
Я кричу от страха, когда Элайджа, без предупреждения, поднимает меня и усаживает на лошадь, а он только смеется в ответ.
— Было не смешно, — говорю я.
— Твоя очередь, — говорит Эшу Элайджа, а его глаза при этом радостно блестят.
