— Кге-ге-г-гы! — попытался прогнать комок из горла. — Кге! Лейтенант, ты случаем не очешуел? К-хе! Ладно. Попробуем работать. Значит, смотри и слушай…
Видно было, как Кашпур с неохотой начал нелегкий для него разговор по сути дела:
— В самом начале войны, когда шли жестокие бои и беспорядочное отступление наших войск, в руки отдела разведки фронта попал перебежчик. Бывший сержант Красной Армии пришел сам и рассказал о лесной заимке майора Келлера. Деятельность школы диверсантов только-только набирала обороты. Людей в ней было не много, и немцы испытывали кадровый голод. Те же украинские националисты не хотели совать голову в петлю. Работу на территории Советов словно огня боялись, предпочитали уничтожать евреев и коммунистов в освобожденных областях. Испытывая острую нехватку в необходимом контингенте людей, немецким разведчикам пришлось работать с отбросами общества…
Каретников об этом прекрасно знал.
— Под видом уголовника в школу Келлера удалось подвести нашего оперативника, по расстрельной статье «усаженного» в тюрьму оставляемого войсками города. Проверку на лояльность политике фашистов он прошел. Работая в полосе ответственности оперативной группы начальника школы, показал новым хозяевам свою полезность. На его счету у немцев было две удачные ходки за линию фронта. Ко всему прочему школа крепко встала на ноги, стала приносить пользу армейскому командованию. Поменялся контингент и приоритеты. Теперь материал выбирают из состава пленных советских бойцов и командиров, фильтруя и, как карты в колоде, тасуя их. Учреждение у господина Келлера имеет узкую направленность — готовит агентов для переброски за линию фронта с целью диверсий и шпионажа. Первоначальная шпионская информация сразу по нескольким районам страны стекается именно в него, а дальше по стандартным каналам либо в вышестоящий штаб Абвера, либо в войска. Не так давно, почти перед самым началом нашей наступательной операции на Харьков, школу передислоцировали. «Бывшего уголовника», ныне удачливого диверсанта, как пример остальным школярам оставили в школе на правах преподавателя-практика. Москва требовала разведданных в быстро меняющейся обстановке на фронте и по уничтожению шпионских сетей в нашем тылу. На прежнем месте пришлось под деятельность Павла сформировать из местных небольшой партизанский отряд и оставить его в окрестностях школы. В отряд забросили радиста, как раз выпуск из наших курсов подоспел…
В кабинет постучали. Вошедший лейтенант, выглядевший колобком-переростком, оказался секретчиком части.
— Валериан Петрович, вы приказывали листы карты принести. Вот склейка, получите, распишитесь в реестре.
— Давай сюда, Саня.
Карта легла на стол. После ухода секретчика подполковник продолжил:
— Вот город Бобренев с обстановкой месячной давности. Район большой, лесной. Где находится сама школа, точно неизвестно, но то, что она наличествует, это факт. Три недели назад связь с отрядом прервалась. Почти сразу через линию фронта перешла наша группа с контролером. Первая радиограмма, полученная от группы, свидетельствовала об удачном переходе линии фронта. Вторая — им на хвост сел отряд егерей. Больше вестей не было. По легенде агент глубоко верующий человек. Интересовались — так бывает, иногда самые отъявленные урки считают веру в Бога чуть ли не главным в своей жизни, после, естественно, фарта и воровского закона. Поэтому при отступлении Красной Армии и передвижении школы Абвера с порядками немецких войск в глубь территории СССР встречи нашего разведчика со связником и передача добытой информации проходили в церковных приходах. Не нужно специально оговаривать место встречи, особенно перед переездом.
— Если в населенном пункте несколько церквей? — спросил Каретников. — Тогда как?
— Связнику достаточно было увидеть метку на входной двери одного из приходов, пройти на рынок и на центральном входе или на самом видном месте наклеить объявление о продаже патефонных иголок. Дальше разведчик там же оставлял свою наклейку, все равно о чем, но главным в ней был день встречи. Связник, зная в лицо резидента, в назначенный день занимал выбранную у церкви позицию и… ждал. Дальше была проверка вероятного «хвоста» и, если такового не наблюдалось, встреча. Почему прекратилась связь и пропала группа контроля, нам неизвестно.
— Ясно. Моя задача?
— Получишь пароль для связи с законсервированными явками в городе. Их не использовали, людей Павел не знал. Это все, чем могу помочь. Задача? Задача — выяснить судьбу отряда, группы, если жив, принести связь агенту, обеспечив одну из явок батареями к радиопередатчику и новыми шифрами. Ну и… вернуться… Еще одно. Пригодится — нет, тебе самому решать. В ста километрах от города действует еще один партизанский отряд. Но сразу оговорюсь, люди там непроверенные, собраны с миру по нитке. Связь с ним разведотдел армии поддерживает. Пароль для встречи дам. Вот теперь все.
