Пять минут ожидания, и услыхал свист. Очередной раз порадовался, что в этом времени нет техники конца двадцатого — начала двадцать первого века. Ответный свист прозвучал снизу. Группа, как по команде, поднялась на ноги, а примерно через три минуты наверх по тропе поднялись еще шестеро таких же стойких оловянных солдатиков. Чтоб не почувствовали его присутствие, «распылил» свое внимание. В такой момент и при таких обстоятельствах даже «громко» думать нельзя. Даже если среди немцев нет подобного Каретникову человека, не мог не знать об опытах немцев в использовании в специальных подразделениях индивидов, обладавших экстрасенсорными способностями, умевших и натасканных чувствовать противника на расстоянии. Растворился в окружающей обстановке. Задание, немцы стоящие неподалеку, собственные нервы — все побоку. Осталась пустота, отрешенность от посторонних мыслей и… лес. Кажется, все. Нет! Было еще одно — одно сплошное ухо, воспринимающее противника как фон лесных звуков. Услышал:
— Куда он делся?
Язык врагов понимал через пень-колоду, фашисты говорили на каком-то своем диалекте, далеком от хохдойча, примерно так же, как русский от польского, но если напрячься, многое разобрать можно…
— Не знаю. Ушел в вашем направлении. Поначалу все было, как фельдфебель Краус предположил. Заслышав лай собак, русский проявил себя. Чтоб сбить их со следа, направился в сторону реки. Мы потому и не дергались, что он к вам спустился.
— Видишь, не спустился!
— Так точно, господин лейтенант! Тогда куда…
— Он точно один был?
— Точно.
Офицер обратился к другому бойцу:
— Лемке!
— Слушаю, господин лейтенант?
— Фельдфебель, что скажешь?
— Он обязательно к реке пойдет. По-иному собак со следа не скинуть. А они прицепятся. Если не убраться, они и к нам прицепятся.
Лейтенант кивнул.
— Фельдфебель, попробуйте по следам пройти. Не мог же он улететь? Ну, а мы к реке. Расходимся.
Михаил понял, что, найдя след и став на него, вверх попрется только фельдфебель, остальные как тараканы порскнули врассыпную, из укрытий окрысившись стволами в его сторону, не стал искушать судьбу, да и армейская цепь поджимала. Поставил растяжку и сдулся куда подальше. А подальше находился только лесной хутор. Ясно как день, все подходы к городу перекрыты. Отвести глаза он все еще не может. Прорываться с боем не в его интересах — переполошит не только руководителей школы, но гестапо и службу СД, а там и до неверного действия один шаг. Оставлять за собой горы трупов пока тоже не вариант. Это при полной неизвестности и возможности подставы.
От обильно поросшего лесом косогора пятился словно рак. Отполз, поднявшись на ноги, сначала берегся и, все же слыша недалекий собачий лай, ломанулся через кусты, словно лось, чувствовавший охотничий гон. В мыслях только одно, оторваться, а там… Человека обманешь, собаку вряд ли.
Уже чувствительно далеко позади бухнул разрыв наступательной гранаты, поставленной на растяжку на верхушке подъема. Царствие небесное фельдфебелю… Точно — край непуганых идиотов. Нынешние военные, хоть с одной, хоть с другой противоборствующей стороны, еще не дошли до понятия, что гранату можно не только метать, но и как мину поставить на тропе на растяжку, а глазастый немец, судя по взрыву, точно по следу взбирался, вот и нарвался. Сам виноват!.. Та-ак! К реке спускаться не стоит. Там лейтенант торжественную встречу готовит. Людей по-умному расставит, выйдешь, и привет усопшей родне!
Ориентировался легко. Уроки Сирийца даром не пропали. На след подцепил еще пару сюрпризов. Та же собака по запаху побежит, обязательно подорвется…
Оторвавшись, закладывал по лесу такие петли, куда там зайцу или той же лисе. Уже и погони не слыхать. Вспотел от беготни. Весенняя погода непредсказуема. Только что солнце светило, глядь, а в лесу сумрак, за ветвями проглядывает свинцовое небо. Задержавшись, привалился к сосне, в просвет между деревьями разглядывал почти цеплявшиеся за их верхушки, несущиеся на бреющем полете тучи. Эх, еще бы дождик заморосил, тогда совсем кайф!
Чуткий слух поймал и вычленил определенный звук чуть дальше от того места, где он сидел. Не шевелясь, скосил глаза в том направлении. Чертыхнулся про себя. Немцы. Четверо уже знакомых ему специалистов-поисковиков шли по его следу как привязанные невидимой нитью. И самое интересное, вел их как раз фельдфебель, которого Михаил успел вычеркнуть из списков живых. Прошептал, некоторым образом восхищаясь противником:
— Волчара! Да, что же ты прилип-то ко мне, как лишай к пионерке?
Мысленно перебирал варианты развития возможных ситуаций. Мозги заработали с бешеной скоростью, одно за другим отбрасывая решение проблемы. Ввязываться в открытый бой предпочтительнее как раз им. Что они собой представляют и умеют, он понял еще у лощины. Допер, что можно использовать дедов заговор последнего шанса. Только потом… Ну, это сейчас не важно! Губы прошептали:
— Я умер.
