— Герр лейтенант, — радист Клабке, подняв голову от настроек аппаратуры, позвал офицера, — в эфире болтовня. На волне полевиков СД сплошная ругань. Армейцы оправдываются перед начальством за потери на каком-то посту. Русские растреляли автобус и сопровождение на лесной дороге в тридцать пятом квадрате. Организовывается прочесывание территории.
— Идиоты! Кого они в ночном лесу отловить пытаются? Уже б утра дождались. Не удивлюсь, если какая-то задница с большим погоном солдат под наши пулеметы выгонит.
— У нас время возможного выхода на связь подходит. Связываться с командиром роты будем?
— Нет. Сворачивайся. Лемке!
— Слушаю, командир.
— Снимай парней из засад, будем выходить к тридцать пятому квадрату. Пусть Краус побыстрей подойдет. Жду!
Егерям не было нужды плестись за спинами маршевого батальона, раскинувшего невод в ночном лесу.
Армейцы, проводя прочесывание, для профилактики стреляют на каждый подозрительный шорох, по густому кустарнику, по затененным местам, по лощинкам и овражкам, по всем тактически опасным для них местам даже без видимой цели. И этот прием себя оправдывает. А еще они движутся двумя цепями, не ближе пятидесяти метров одна от другой, но и не отдаляясь, в пределах прямой видимости. Если, конечно, полная луна, освещающая кроны деревьев и кустарник, может эту видимость предоставить хоть какой мерой. Тени пляшут то справа, то слева, то за спиной, нервируют и отвлекают. А стрельба что? Малый военный нюанс и сжигание патронов. Стрельбой не столько гарантируется качество прочесывания, сколько предотвращается опасность внезапного нападения сзади и сбоку. Тяжело окопникам, продвигаться приходится не только вдоль открытых мест и оврагов, но и поперёк. И когда одна цепь или группа преодолевает такое препятствие, другая — страхует на случаи внезапного нападения.
Группа вклинилась в развернутые порядки солдат. В этой бестолковой толкотне Краус разыскал для лейтенанта командира пехотинцев. О том, что цепи встанут на перекур ровно на пятнадцать минут и прекратят на это же время палить в белый свет, как в подброшенный пфенниг, быстро договорились. На лицах солдат удивление. Те, кто ближе всех находился к месту, через которое неощутимой, не слышной строчкой промелькнули, казалось, что бестелесные тени егерей, стали в ступор, забыв подкурить сигарету.
Р-раз! И перед солдатской цепью ночь, лес и тишина, нарушенная командой:
— Achtung! Bataillon! Weiter durchkämmen! Die vordere Kette… Marsh! Zweit… Mach dich bereit für die Bewegung![22]
И уже в следующий миг тишины не стало…
Сверившись с картой, определил, что они в 36-м квадрате. Вернее на его окраине. Оно и хорошо, по лесному массиву им нужно стороной обойти 32-й и 34-й квадраты карты, и хочешь не хочешь, предстоит переться через болото. Иначе не успеть. Обозначенная гать, скорее всего, нанесена путем получения информации у кого-то из местных. По компасу взял направление. В лесу необычайная тишина, словно и войны нет. Только Калюжный, шедший за ним след в след, шаркая, нарушает гармонию. Учить его безполезно. Проверено, необучаем. Нет, так-то он мужик нормальный. Сильный, выносливый. Вон, немецкий MG.42, пулемет новый даже для большинства боевых частей вермахта, затрофеенный у егерей, взятый Тимофеем на ремень, кажется, этому громиле не доставляет особых неудобств. А ведь эта кочерыга тринадцать кило без снаряженных лент весит. Когда эта машинка к нему в руки попала, никак наиграться не мог. Понравился «Косторез», потому и «дегтярь» своему командиру с облегчением отдал. Оглянувшись, Каретников улыбнулся напарнику. Н-да! Встреть такого ночью в темной подворотне, от одного вида уписаешься. Мать-природа постаралась, придав… Запнулся в мыслях.
Острое чувство опасности заставило остановиться и замереть, жестом подать команду на переход в состояние ветоши. Снова пальцовка. Оба считай одновременно присели, земерли неподвижно, хотя сержант все еще не понял, почему командир кипешует. Что не так?
А то! По правую руку птичий гомон смолк. Удачно, что Каретников не по тропе вел.
На удалении сотни метров, в том же направлении, в котором они шли, со всеми предосторожностями двигались люди.
— Замри. Не двигайся, — скомандовал сержанту, на «мягкой лапе» подобрался ближе.
Ясно, почему сразу не почувствовал. К тропе со стороны примкнула «левая» тропинка, и эти лесные дятлы только что с нее и срулили. Передовой дозор, по нынешним временам прозываемый по-простому — отрядные разведчики или следопыты.
Прошли. Ничего, он подождет. Хоть и торопятся, только по дурости подставляться не следует. Ну вот! И ждать не пришлось. Основная группа выходит. Судя по тому, как передвигаются, идут профессионалы. А ведь мог и не заметить, если б не чуйка, преподнесшая некую враждебную настороженность, исходившую со стороны, с которой лесные пичуги примолкли.
Твою дивизию! До обостренного слуха на грани возможного долетел звук со стороны спины. Железо звякнуло. Определил на слух, напарник пулемет на сошки поставил. Дурошлеп городской! А эти, словно тени, скользят, а ведь день-деньской.
