Вот и овраг, и его люди, вставшие на ноги, без особой команды построившиеся в шеренгу, оставив овраг и кустарник у себя за спиной. Щурясь от бившего в глаза солнца, пристально, оценивающе приглядывался к егерям, прояснил диспозицию:
— Отходим назад. Метров через двести отменный участок для засады. Считаю, враг может выдвинуться в сторону шоссе, чтоб проникнуть в дубраву. У них наш пленный. Маскируемся по обеим стенкам оврага, первых и последних уничтожаем. Живыми взять радиста, по возможности командира группы. Всем ясно?..
Кивок согласия. Видно, как нервничает лейтенант. Оснований к беспокойству у него было более чем достаточно. Вдруг враг выберет другой вариант отхода? Тогда бегай за ним! И капитан недоволен будет. Егеря — молодые, крепкие парни с продубленными, медными от загара лицами, с такими горы свернуть можно. Осталось дело за удачей.
— Делимся. Вперед!
Почти бесшумно выдвинулись в заданном направлении, а заметив прореху в кустарнике, разделились. Предстоял настоящий бой, но приобретенный опыт позволял надеяться на его успех.
— Здесь!
Просигналили на другую сторону, остановиться, растянуться по дистанции и занять позицию. Из веток кустарника и клочков травы Крюгер, как и остальные, по-быстрому соорудил для себя маскировку и стал похожим на невысокий куст у самой кромки стены оврага. А еще солнце им помогало, если голову кто поднимет, то в глаза светить станет.
Примерно через двадцать минут от расчетного времени по дну природной траншеи прошли двое русских, в своих маскхалатах силуэтами сливаясь с пейзажем. Вот они уже прямо под ними. Жестом велел пропустить.
Прошли, прислушиваясь к посторонним звукам. Глупцы! Им бы по верху пройти. О! Вот и основная группа, вместе с пленным движется. Связист. Точно он. Нет! Другой. Как бы парни не застрелили в горячке. Ну и командир… или опять не угадал. Может, вон тот рослый, здоровый как слон. Вошли в зону полного поражения. Пора.
— Feuer!
Та-та-та-та! Тадах! Тадах! Та-та-та-та!
Стрельба четкая, резкая, кажется, со всех сторон ведется. Никаких иллюзий выжить. Пора.
— Greifer![31]
Сам как мальчишка сверзился вниз. Понимая, что выбранная жертва вооружена, достигнув дна, перекатом ушел вперед и вправо. Подскочил на ноги. Автоматом отбил направленный прямо в него ствол…
Та-дах! — Враг успел нажать на спусковой крючок, и короткая очередь ушла в небо. Вышиб оружие из руки.
Захватив противника за рукава, рывком потянул его на себя вниз. Одновременно лбом «засветил» в лицо этого молодого вихрастого парня в область носа и верхней губы. Только теперь ощутил, что вокруг него идет рукопашная схватка.
Закрепляя свой личный успех, высвободив правую руку, левой потянув скисшего противника книзу, сильно, наотмашь локтем ударил снизу вверх в челюсть. Все, как учил Юнг. Готов! Обморок.
— Вяжите всех, кто жив! Потом разбираться будем.
Сам же своего пленного прижал лицом к земле и, сидя на нем верхом, загнул ему за спину одну руку, затянул на ней петлю, обмотав потом веревку пару раз вокруг запястья. После этого подтянул к связанной руке вторую, наложил ее сверху и обмотал разъединенные концы петли уже вокруг обеих рук. Свободные концы веревки затянул в узел. Вот так. Утрем нос капитану! Поднявшись, справился:
— Ауэр, наши потери?
— Трое погибли, один ранен, но легко. И… «язык»… насмерть. Под пули подставился.
— Что-о?
— Так ведь живыми брали, герр лейтенант!
— Drückeberger! — в сердцах вырвалось из горла. — Сколько живых у русских?
— Пятеро.
— Радиста взяли?
— Так точно! Чисто. Радиостанция не повреждена.
— Хоть это радует. Бездельники. Десять минут перекур, и будем выходить к шоссе. Ауэр, выберите троих, пусть остаются здесь. Пришлем машину для погрузки покойников.
— Слушаюсь. Геркан, Лаубе…
Утром простившись с хлебосольными хозяевами хутора, пешком двинулся на восток. А вообще-то путь его лежал в сторону града Харькова, где вскорости, по его расчетам, для Красной Армии наступит полная ж… котел. Может быть, он сможет хоть как-то повлиять на обстановку и жертв будет меньше. Еще когда отлеживался, зализывая раны, выпросил у Беллы простыню и синей краской, найденной в сарае, по памяти наносил обстановку развернутых фронтов на двадцать пятое мая сего года. Увидев, как постоялец портит белое полотно, Олег поинтересовался:
— Уверен, что все так и будет?
Кивнул, не отвлекаясь от работы.
— На сто процентов. Я в академии именно по этой, неудавшейся операции реферат писал. С выводами и предложением возможного купирования проблемы.
— А на простыне зачем? Я бумагу дам.
— С материей проще, вокруг туловища обернул и забыл. Когда надо, достал.
— Ну-ну!
Теперь он в прямом смысле носитель гостайны, и эту тайну нужно донести до правильных мозгов. Прошло не более трех часов, как он покинул хутор, а казалось, пролегла целая вечность. Повезло. Из чего решил, что сегодня его день.
