Сумеречный день в данном случае не самый лучший именно для него вариант. Особенно когда этот день катится к закату, а ко всему прочему, когда под боком бой идет. Понял уже, немцы плотину взорвать намылились. Оно бы флаг им в руки! Диверсионная группа не может быть большой. Аксиома! Не армейская операция. Только ведь в собранной группе сплошные секачи собраны. Псы войны из псарни дядюшки Канариса. Даже «язык» не нужен, дураку ясно, откуда уши торчат. «Бранденбург-800». Форма, оружие — все советского образца. Между собой на нашем языке общаются. Профессионализм. Выучка. Знакомо, как ясный день. Особисты, они, конечно, тоже не подарок, только те, которые в бункере засели, явно с осназом ничего общего не имеют. Обычные «мешки». Долго ли протянут? Позвонить в Москву уж доперли, наверное, не без царя в голове, и кавалерия таки подойдет. Уверен! Но как бы только поздно не было! Поэтому ему стариной потрясти необходимость назрела. Уж не про все ли это Егоровна намекала?
Вовремя переместился на прежний сектор обзора. Немецкий монокуляр на снайперском стволе в отличном приближении показал троих бойцов, следующих с плотины по очищенной от снега дорожке прямиком в его направлении. Не-е, ребята, здесь вы точно лишние. Махаться с вами хлопотно, а по большому счету недосуг. А шум? Да бог с ним, с шумом! Канонаду сейчас даже в деревне слыхать.
Поухватистей приложившись к винтовке, поймал в прицел «Щелкунчика», крепкого битюга с массивной челюстью. На миг затаив дыхание, без всяких поправок, все-таки не профессиональный снайпер, потянул спусковой крючок.
Б-бумс!
Переместил прицел на следующего клиента…
Время! Время поджимает неимоверно. Пока до бункера добёг, сдох совсем. Куда там воевать, отдышаться бы без помех!
Вниз по ступеням чуть ли не кубарем скатился, свалившись на трупы двух чужаков, одетых в нашу форму. Нет, точно раньше не видел. Пробираясь через препятствия, шел рваным, неритмичным шагом, чтоб потенциальному противнику планомерно «не сесть» на мушку прицела, в тусклом мерцании света в коридоре периодически разглядывал еще убиенных. Однако накрошили… Невысокий потолок в жгутах подвешенных проводов и без того на психику давит. У самой развилки лишь периферийным зрением поймал мелькнувшую тень. Успел брюхом ощутить твердый бетон не слишком ровного пола.
Та-та-та-та!
Пули, рикошетя от стен, прошлись в метре над ним. Гулкое эхо в ограниченном пространстве подземных рукавов ударило по ушам. Перекатился к противоположной стене.
Слух плавал в обрывках белого шума, но из глубины бетонной кишки до ушей достучался голос. Кричали, скорее всего, на пределе голосовых связок. Автомат стрелка не разбирал ни своих, ни чужих — гасил тишину и барабанные перепонки всем живым.
— Не стрелять! Кречет, входную дверь заблокируй и свет выключи. Торопись! Здесь я разберусь.
Что, в темноте разбираться будет? Как через вату в ушах, распознал смену обстановки. Удаляющиеся от него шаги указали, приказ выполняется. Его самого банально стороной обошли в незнакомых ему подземных лабиринтах. От поднятой пыли дышалось туго. Про бабкино снадобье только потому и вспомнил, что, кашляя, последние силы терял. Полез в карман. Большим пальцем выщелкнул пробку из пузырька, понюхал пряную жидкость. Терять-то нечего… и так и так труба дело. Как понял, держит в руках древний аналог спецназовского транквилизатора последнего шанса. Это когда бойцу «билет в один конец выписан». Смесь концентрированной выжимки иван-чая с добавлением неизвестных ему трав в пропорциях, ведомых одной ведьме.
Ну, во здравие! Авось не загнется.
Одним большим глотком проглотил дареную пакость. Пойло аж на слезу пробило. Вздрогнул, ощутив малую толику деревенского алкоголя на рецепторах полости рта. Ну, Егоровна!
Мигнув, померк свет. Это что? Зелье так подействовало? Нет. Кто-то приказ исполнил. По жилам жар пробежал, а еще словно силушку в организм влили. Вдруг появившийся боевой задор требовал выплеска наружу. И чувство сродни с… эйфорией. Наркота?.. Нет. Голова-то светлая, и слух в кромешной темноте обострился до такой степени, что услыхал едва ощутимое дыхание уверенно приближавшегося противника, будто тот в темноте видит. Ну, бабка!.. А еще услышал возглас. Ну, это уж совсем из глубины черноты.
— Эй! Зачем свет вырубили?
Тот, который к нему шел, руку на отсечение дать можно, хорошо видел. Остановился почти рядом и разглядывал слепо щурившегося болванчика, как какую-то уродскую невидаль в кунсткамере. Не торопился что-либо сделать.
