Аннотация к книге "Феникс"Никогда не думала, что могу так чувствовать. Гоша ворвался в мою серую, спокойную жизнь, как ураган, как тайфун. Едва коснувшись меня, он пробудил вулкан желаний и стихию страсти. В его глазах я вижу восхищение. В его словах не чувствую фальши. Я особенная для него. Я его муза. Он мое наваждение.Что это: спасение или наказание?
Ад. Филиал ада на земле – это детская комната в торговом центре в воскресенье днем. Родители уже забрали детей от бабушек, но забыли закупиться продуктами, пока любимое чадо было в гостях. Чем они занимались всю субботу, м? Делали новых детей? А старого вот додумались сдать в игровую, чтобы быстренько пробежать по супермаркету и смести с прилавков провиант на неделю.
В общем, это умно. Все лучше, чем таскать мелочь за собой, одергивая: «Это не бери. Туда не ходи. Нет, тебе нельзя пончики – диатез». Для таких умных родителей и создана игровая около входа в магазин. Сдай ребенка, заплати сто рублей и будет тебе счастье. Дети – счастье в принципе, а возможность оставить их на час под присмотром – это просто сказка.
Такую сказку я и делала былью чуть ли не каждый день, работая няней в игровой комнате. Люблю детей. Нет, я без иллюзий. Мелюзга сейчас весьма избалованная пошла, наглая, иногда жестокая, но к любому я старалась найти подход. Обычно получалось. Не зря все-таки заканчиваю педагогический вуз. Заочно. Не хватило баллов при поступлении. Но в армию мне не идти, а работать я не боюсь.
Папа настаивал, чтобы я больше времени уделяла учебе, но я все равно время от времени устраивалась подработать, чтобы не сидеть у него на шее. Перед дипломом очень удачно подвернулась вакансия в детской комнате. Деньги неплохие, обязанности понятные, график щадящий. Ответственности – тонна. Все-таки дети существа непредсказуемые, склонные к саморазрушению и конфликтам. Но пока мне везло. Все острые моменты удавалось сгладить или погасить в зародыше. Страшнее всего было, когда одна малышка упала и расквасила лоб до крови. Но перекись водорода, объятия и переключение внимания сделали свое дело. Когда за ней примчались родители, их встретил улыбающийся ребенок. Я ждала упреков, а то и скандала, но люди оказались вменяемыми. Повезло.
В общем, работа мне нравилась. Я с удовольствие приходила в будни, открывала комнату, принимала-сдавала мелочь, иногда даже играла с ними, если было немного народу. Но в воскресенье почти с самого начала смены у меня голова шла кругом. Уж слишком много было желающих.
Принять ребёнка, записать имя, телефон родителя, время захода, выдать ключ от шкафчика, дать попить, посадить пописать, сказать, чтобы не кидались шариками из бассейна, предложить куклу вместо плюшевого зайца, которого грозили порвать на две части, сдать ребенка, посчитать, сколько заплатить, забрать ключ от шкафчика, спасти теперь уже куклу, обменяв на зайца, собрать шарики, которые все-таки раскидали мелкие демоны.
Ад. Или я уже говорила?
В общем, уже к обеду голова у меня шла кругом. Обычно мы работаем по половине дня, но сегодня меня попросили выйти на целую смену. Ближе к вечеру я стала смотреть волком на всех, кто приближался к моим владениям. Как никогда была солидарна с родителями, которые категорически отказывали отпрыскам в просьбе запустить их в игровую. Да-да, нечего. Идите мимо. У нас тут и так уже толпа пупсов.
К семи народу стало поменьше, но доброты мне это не прибавило. Особенно раздражали папашки, которые вместо того, чтобы побыть с ребенком, засовывали их ко мне. Некоторые даже не стеснялись заигрывать. У меня выработалась аллергия на таких товарищей. Мужчина с ребенком вызывал отторжение и неприязнь априори. А мужчина с ребенком в воскресенье вечером легко мог довести меня до истерики одним своим появлением у входа в игровую зону.
- Пап, папа, там батут. Я хочу, пап, - услышала я детский лепет. – И горка. Горка, папа.
Скосив глаза, я увидела девчушку лет трех-четырёх. Букву «р» она говорила на удивление чисто и вообще произносила слова четко, очень по-взрослому.
По привычке я взмолилась, чтобы папаша не повелся на уговоры. И он услышал мои молитвы.
- Нет, Катарин, не сегодня, - проговорил мужчина. – Нам домой пора.
- Ну пааааап. Пожаааалуйста, - стандартно заныла малышка.
- Кать, у меня работа…
- Ну и что? Я так хочу.
- Но я же…
Ребёнок надул губы и доблестно боролся со слезами. Между прочим, это намного эффективнее истерик с визгом. Даже я сжалилась, пожелав папе смягчиться.
Со своего места я не видела мужчину. Только джинсы и кусок рубашки в клетку. А вот девочку рассмотрела. Розовый спортивный костюм, кроссовки, рюкзачок, кролик в руках, растрепанная косичка. Миленькая, похоже, спокойная. Вряд ли с ней будет много проблем. Поймав взгляд расстроенных глаз на мокром месте, я подмигнула и улыбнулась малышке. Она печально вздохнула, словно несла на своих хрупких плечиках груз вселенских проблем.
Задрав голову, девочка сделала еще попытку:
- У меня нет дома такой кухни. Столько шкафов. Даже стиральная машина.
- Кааааать, я же…
Едва уловимый всхлип был последней каплей.
- Эх, черт, ладно.
- Да-да-да-да-да.
- Только я отойду до банкомата и в кассу. Ничего? Побудешь под присмотром няни.
- Да-да-да-да-да.
