Олден стоял поодаль от трепещущей в порывах победы четверки и не имел ни малейшего представления о том, что происходило на тот момент. Он осмотрел каждую из радовавшихся голов и лишь неловко развел руками в стороны.
– Остается добраться до нужных нам книг, – подметила Эмма, которая уже успела обнаружить, что ярлык с отделяющей от всех других поэтов и писателей буквой «Ш» располагался на достаточно высоком от ребят расстоянии.
– Нам нужно что-то, с помощью чего я смог бы добраться до нужной нам секции, – бросил Дрейк.
– Возьми лестницу, – буркнул Олден, который сидел на письменном столе и игрался с находившемся на нем пером для письма.
Ощутив на себе очередную порцию недоумевающих взглядов, парень пояснил:
– Да вон она, в углу стоит, – шатен резко указал молодым людям направление. – Что? Вы думали, я вообще уже ни на что не гожусь?
– О, Олден, – Иви подошла к обиженному на всех другу и прижала его к себе.
Дрейк похлопал шатена по спине, чтобы тот взбодрился духом и отправился за лестницей. Парень предрекал некие поломки и гниения в данной деревянной конструкции, поэтому решился обращаться с ней с предельной осторожностью. Он установил ее под необходимой ему секцией и принялся подниматься наверх. Невзирая на скрипы и некого рода потрескивания в ступеньках, Дрейк достиг нужного отдела.
– Ради Бога, будь там осторожен, – заверила друга белокурая девица. – Лестница пугающе скрипит.
– Нам не хватало, чтобы ты шею сломал, – пояснила Тейлор.
Дрейк уже не слушал выкрикивающих ему наставления девушек, и это не из-за высоты, которая разделяла их, а из-за интереса к представшим перед ним книгам. Сборников с желанным для группы молодых людей Уильямом Шекспиром было 4 штуки. Три из них были покрыты красным бархатом, а один – синим. Начав с отличавшегося от других по цвету сборника, Дрейк принялся искать в нем следы вырывания. Ни одного сходства. А заметив на страницах книги знакомые имена – Кассио, Эмилия и Дездемона – брюнет понял, что за произведение предстало перед ним.
Исследования коснулись второго сборника. Ничего похожего на обрывки не нашлось.
Удача настигла Дрейка при осмотре третьей книги. Вместо положенной страницы находился листок бумаги с несколькими записями.
Убедившись, что в четвертой книге Уильяма Шекспира не было ничего запрятано, Дрейк спустился вниз.
Вместе с ожидавшими его внизу ребятами он прочел найденное сообщение:
– Нам следует отыскать картину? – встрял Олден, перечитывая содержание держащего Дрейком листка бумаги.
– Наверное, да, – вздохнула Эмма. – Но их много. Уж сколько изображений Адама и Евы, сколько трактовок. Выделить ту самую будет сложно.
– Значит, ищем дальше, – спохватился Дрейк.
– Вот мой отрывок, – Иви решила идти следующей. Она почти прошептала:
– Ох, это Гёте, – твердо отрезала Иви.
– Ты уверена? – подметил Олден с некой долей сарказма. Его подруга никогда не делилась с ним своим пристрастием к чтению.
– Знаешь, я люблю проводить вечера наедине с Иоганном Гёте. У него много стихотворений на любовную тематику, и они мне нравятся, – Иви проговорила все на одном дыхании, поскольку делиться подобным с молодыми людьми для нее было несколько трудно. Она давно отстроила барьер и не собиралась его рушить, потому и раскрывать свои личные интересы для девушки было чем-то невозможным.
– Я даже и не знал об этом. После стольких лет дружбы ты говоришь об этом только сейчас, и то, потому что вынуждена, иначе мы все тут умрем? – уточнил шатен, повиснув над девушкой всем своим крепким телом.
– Не надо так драматизировать, Олден, – Эмма встала на сторону запуганной девчушки. – Она делиться с нами самым сокровенным. Ты лучше нас знаешь, как ей это тяжело. Поэтому перестань быть букой.
– Я наоборот рад этому. Просто ее вынудила обстановка, а не личная заинтересованность в реакции других. Разве нет?
– Прояви терпение.
Дрейк успел проверить теорию Иви и достать с полки находившийся в единственном экземпляре сборник стихотворений Иоганна Гёте.
– Смотрите, – брюнет окликнул свою команду, которая вскоре выстроилась перед ним в шеренгу.
– Мой дорогой любитель искусства, есть идеи? – Дрейк после прочитанного вслух найденного отрывка обратился к своей подруге, которая все 4 студенческих года занималась доскональным изучением артистизма в изобразительном искусстве.
Эмма лишь вяло покачала головой. На нее несколько давила царившая в поместье обстановка, и она не могла вычислить, почему так.
– Давайте продолжим, – Тейлор вооружилась своим листком и поделилась со всеми его содержанием:
