Помня о том, что там можно обнаружить, не терял бдительности, забот теперь прибавилось, не только себя нужно охранять. На карте живых не обнаружилось, но это ещё ничего не значит, нужно убедиться визуально, и тайники никто не отменял. Система, или ещё кто, любит оставлять их в подобных местах.
Пока напарник наблюдал за тоннелем, я поднялся по ступеням, оглядел помещение, внимательно пройдясь по всем стенам, к счастью или нет, ничего не обнаружил. Только собрался кликнуть Митрича, снизу раздался треск автоматной очереди, пришлось быстро спускаться. Обогнул стрелка, выскочил в тоннель, вовремя, новая очередь звон падающих на бетон гильз прозвучал громче выстрелов.
— Бесовщина, — выплюнул Митрич, стараясь двинуть светляка вглубь тоннеля, но тот уже упёрся в свои ограничения.
— Не стрелять! — скомандовал, напрягая все органы чувств.
Присмотрелся и ничего не обнаружил, карта тоже молчала. Глянул на напарника, тот пожал плечами, не отводя оружия от темноты пройденного нами пути.
— Стой здесь, не вздумай открывать огонь, — отдав очередную команду, я отправился на разведку.
Метров через тридцать, попались первые следы крови, если судить по их минимуму, то ничего серьёзного, если, конечно, не внутреннее кровотечение. Я двинулся дальше, светляк летел метрах в пятнадцати.
— Га-га!
Признаться, я даже обрадовался, услышав голос Гуся, теперь хотя бы известно, кого ждать. Гросс не спешил приближаться, гоготал на пределе видимости карты, я пошёл навстречу.
— Что, перепало тебе? — спросил я, не доходя нескольких метров.
— Га-га! — раскрыл он клюв, поглядывая вниз.
Пятна крови на боку, лужи под ним не наблюдалось, так что можно было не беспокоиться, да и в целом, Гусь не выглядел пострадавшим.
— Это тебе наука, не хрен подкрадываться, не все тут добрячки.
Феникс:
*Подходи, познакомишься. Но не вздумай стрелять!
Митрич не заставил себя ждать, приблизился через пару минут. Что понравилось, гросс не стал прыгать и обвинительно гоготать, стоял спокойно сверля нас глазами-бусинками. Зато напарник выглядел как посетитель кунцкамеры — смотрел на тварь с недоверием, глаза с советский рубль, рот приоткрыт, палец на спусковом крючке, того и гляди палить начнёт, во все стороны.
— Спокойно, Митрич, это Гусь. Он не агрессивный, более того, это мой деловой партнёр!
— Деловой? — недоверчиво выдавил тот. — Так это ж тварь!.. И написано, гросс-падальщик, — автомат, однако, не поднимал.
— Га-га! — неожиданно звонко выдал Гусь и вскинул хилые верхние конечности.
Митрич непроизвольно дёрнулся, но глупостей делать не стал. Наоборот, видя, что я спокоен, приблизился, разглядывая диковинную тварь.
— Ругается он, спрашивает какого хера!
— Так я что? Вижу, крадётся кто-то, а тут же не зоопарк с мартышками — друзей нету, — напарник выглядел виноватым. Но так-то он прав.
— У тебя щуки в хранилище остались?
— А то, есть парочка, для Горыныча нашего готовил, думал подмаслить… А, понял, сейчас.
На полу материализовалась туша сухопутной щуки, Гусь тут же заинтересовался, тихонько гогоча приступил к ощипыванию ходячей рыбы, на нас он внимания не обращал.
— Пошли, — сказал я, показывая пример. — Пусть здоровье поправляет, — над нами пролетел мой светляк и устремился в темноту.
— Ты говорил деловой партнёр, я не совсем понял, — признался Митрич, закидывая автомат на плечо. — Кеша тебя не трогает, прямо как ручной, этот тоже… а ведь твари оба… бесовщина.
— Кеша не трогает, потому что я его с яйца вскормил, он для меня условно-агрессивный, а этот вообще тип странный и гурман. Яйца груллот любит и со мной делится, два раза уже на гнездо наводил. На тебя, кстати, тоже не кинулся, мне кажется, он полуразумный.
— Вона как, — озадаченно выдал напарник, глядя на проём в стене, — мы прошли мимо.
— Это система, Митрич, никогда не знаешь, где и что подставит. Я стараюсь лишний раз не убивать.
— Со страху я пальнул. И как он выжил двенадцать и семь же?..
— Забей, он жив и даже не обиделся, сам же видел. И в следующий раз будь внимательнее, — он закивал. — Здесь есть другие гроссы, бродяги — вот они агрессивные, нападут, не раздумывая.
Мы шли по тоннелю, я рассказывал, каких тварей встречал, от которых убегал или просто не трогал. Митрич слушал, изредка задавая уточняющие вопросы, так шло время, тянулись километры, казалось, бесконечного тоннеля. Радовало, что мы двигались ровно к реке, пройденный маршрут на это чётко указывал.
После позднего обеда, ближе к вечеру, мы набрели на очередную грибную поляну, но это была больше, много больше, хотя бы потому, что краёв её не видно. Редкие природные колонны, такими они мне показались, располагались в шестидесяти, семидесяти метрах друг от друга, уходя вверх метров на сто, а оттуда лился тусклый, но ровный желтоватый свет.
