Всю неделю мужчины, скрипя зубами, изучили традиционный уклад жизни светлых эльфов: спали ночью, вставали с первыми лучами солнца, ели почти одну траву с кореньями и злаками из Криндура, часами уединялись с природой, пытаясь почувствовать её ритм и дыхание, разговаривали исключительно вежливо, вели себя спокойно и высоконравственно, разучивали баллады о любви на светлом языке и выслушивали рассуждения о высших ценностях.
Ная, наблюдая за этим цирком, искренне веселились. Она даже хотела продлить наказание ещё на недельку, обосновав это тем, что воспитание мужчинам явно шло на пользу, но Иран упал перед ней на колени и с таким отчаянием взмолился прекратить эту невыносимую пытку, что женщина непроизвольно рассмеялась и уступила.
— Только, прошу, не рассказывай об этом позоре никому, — продолжал выть у её ног Иран, — если в Таэмране узнают, что нами командовал светлый эльф — засмеют же!
— А мне даже понравилось, — хохотнул светлый эльф.
— Если они ещё какую-нибудь дурь выкинут, я этих придурков опять тебе отдам, — пообещала ему предводительница под безнадежные стоны отряда.
— Ты же женщина, предводительница, — покачал головой Лиас, — как ты можешь столько сквернословить?
— Вот именно, я — предводительница. Неужели ты думаешь, что если я им скажу что-то вроде: «Думайте, пожалуйста, в следующий раз, к чему приведут ваши решения», они послушают? Фраза: «Заткнулись, полудурки, и приготовились отвечать за весь тот бред, который вашими стараниями произошёл», им куда понятнее. А один раз дать по невменяемой морде так вообще экономит час нотаций и лекций о хорошем поведении — последнее, кстати, абсолютно бесполезно, — фыркнула Ная.
— Но в твоём отряде мужчины, которых ты любишь и ценишь, — напомнил ей светлый эльф.
— В моем отряде невменяемый упрямец, маниакальный торгаш, дурной развратник, хитрющий поганец, бессовестный скрытник сам-себе-на-уме, и Аэн — лоялист с языком в заднице. И всем этим бедламом управляет помешанная сумасбродка, ведущая их одним демонам известно куда, — неожиданно раздраженно дернула плечами женщина, видимо, вспомнив недавние разборки.
— А я и Седьмой тогда кто? — осторожно поинтересовался Лиас.
Ная замерла, её недовольство исчезло так же внезапно, как и появилось.
— Наивный праведник и святой безумец, — очень тихо ответила она.
Больше в этот день она ни с кем не говорила.
Спустившись с гор, Асин и Аэн взяли своих лошадей и порознь направились в Криндур. За полгода они неплохо освоились со светлым языком, поэтому особых проблем с людьми у них не возникло. Аэну предложил остановиться у себя в доме один из местных богачей, демонстрируя таким образом свою значимость и статус, позволяющие ему приглашать к себе даже светлых эльфов, и Аэн, решив, что это самый простой и беспроблемный вариант жизни в человеческом городе, согласился. С практикой трудностей у него тоже не было: к целителю шли все, кому не лень, потому что он не требовал платы за свою помощь, а брал только то, что ему предлагали. Однако даже так денег ему хватало на всё, потому что приходить с пустыми руками люди считали неправильным.
Асин же, прикинувшись собирателем легенд и сказания, за небольшую плату и обещание каждый вечер развлекать посетителей историями обосновался в местном трактире. Аэн иногда приходил, и с непроницаемым лицом слушал весь тот бред, который на ходу придумывал маг, поражаясь тому, как тому только удавалось столько и так правдоподобно врать. Но людям нравилось, и Асину даже платили. Целитель тоже подбрасывал ему несколько монет, чтобы было чем рассчитываться за комнату, и уходил, удостоверившись, что с ним всё было нормально.
В трактире собирались самые разные представители человеческой расы, поэтому он оказался прекрасным местом, чтобы слушать, читать мысли, память и вытаскивать всевозможную информацию. За две недели Асин узнал о людях столько, сколько в Таэмране, наверное, не знал никто: их быт, образ жизни, характеры, привычки, проблемы, желания, страхи, надежды, переменчивость настроений, их Богов и того, кого они называли Дьяволом. Последний понравился магу больше всего — утрированный срисованный с дроу образ проклятого, несущего страдания и Хаос, с которым стайка человеческих Богов-праведников постоянно сражалась и почему-то никогда не могла отстоять своё безраздельное право властвовать над своими смертными детьми. Асину было забавно наблюдать эту войну, бесконечно идущую внутри каждого человека, которого он здесь видел. «У нас хотя бы победитель определился», — смеясь про себя, думал тёмный эльф.
