То, что рассказала ему Ная, потрясло его. Эта история была достойна того, чтобы стать прекрасной балладой, но услышав её, скрывать свои чувства, больше не казалось светлому эльфу такой уж глупостью. Мир, в котором жили дроу, действительно, был слишком жесток, чтобы открыто преподносить ему такие хрупкие цветы, как любовь, привязанность и дружба.
Спрашивая Наю, Лиас никак не ожидал услышать о преданности и любви, ради которых она и Ариен были готовы умереть. Он ожидал услышать печальный рассказ, достойный тёмного мира, но не полную боли и отчаяния историю, в которой Боги так жестоко определили судьбу двух своих детей, забросив их в разные измерения, и оставив им лишь смутную надежду однажды снова увидеть друг друга.
— Но даже эта надежда есть только у меня, мне в каком-то смысле повезло больше. Ариен не знает, жива ли я или нет. Если он в сознании, то скорее всего думает, что меня убили тогда в храме. Мне хочется верить, что у него также как и у меня есть возможность хотя бы чувствовать, что я всё ещё здесь. Он стал для меня единственной молитвой, Лиас, как бы глупо это ни звучало, — тихо закончила своё повествование Ная.
Она рассказала светлому эльфу практически всё, кроме одной небольшой подробности, о которой ей, во-первых, не хотелось вспоминать, чтобы самой не разозлиться и не потерять опять контроль над своей магией, а во-вторых, ей не хотелось заставлять Лиаса переживать ещё и из-за этого — он и так воспринял её историю очень близко к сердцу.
Светлый эльф долго ничего не говорил, глядя вместе с предводительницей на рассвет и исчезающий мрак ночи. Он слышал много трагичных сказаний о разделённых парах, но все они уже имели свой конец, и до этого момента Лиас никогда не задумывался о том, каково на самом деле их персонажам было проживать всё это на собственной шкуре. Раньше это всегда были просто сказки, и только сейчас ему стало понятно, сколько страданий было скрыто за красивыми словами песен и повестей.
— Почему ты всё время смотришь на звезды? — светлый эльф первым нарушил затянувшееся молчание.
— Потому что они похожи на него. Его магия выглядит так же. Слепящий белый свет, который сейчас так же далеко… — женщина подняла руку, будто пытаясь дотронуться до угасающих в рассвете нового дня звезд.
Лиас опустил глаза. Он хотел бы увидеть того, кто мог превратить тьму своей магии в свет. Того, кто смог растопить сердце тёмной эльфийки и наполнить его такими несвойственными для её расы чувствами. Возможно, именно он сделал её такой, какой она была сейчас.
Ная с Лиасом довольно долго просидели в тишине, вместе наблюдая за поднимающимся солнцем. Светлый эльф всё это время думал о том, что их миры в корне отличались, но в них тем не менее было и кое-что общее — чувства. Светлые эльфы, дроу, люди… В каком-то смысле все они были одинаковыми, все хотели одного и того же — просто быть счастливыми.
— Пойдём к остальным? — тихо предложил Лиас, когда солнце уже совсем встало. — Кьяр, наверное, уже извёлся весь.
— Кьяр? А с ним-то что опять? — страдальчески сморщилась предводительница.
— Наверное боится, что ты его не простишь за то, что он использовал твои чувства к Ариену, — пожал плечами светлый эльф.
— Да ради священного Хаоса, вот же дурень! Я же ему сразу сказала, что всё нормально, — застонала Ная, поднимаясь на ноги, — напомните мне кто-нибудь, ради какого бешеного гоблина я вообще с ним связалась?
— Как тебе только удаётся придумывать все эти эпитеты? — покачал головой Лиас, вставая следом за ней.
— Многолетняя практика, — усмехнулась женщина.
Светлый эльф шёл за предводительницей к пещере улыбаясь: за время проведённое с ней он уже понял, что если её речь наполовину состояла из брани, то переживать на самом деле было не из-за чего — бояться за неё стоило, когда она молчала. Удивительно, но эта женщина, не смотря на то, что хранила в сердце всю эту боль потери и беспомощности перед судьбой, продолжала смеяться и дурачиться и продолжала идти дальше. Она не утонула в печали и страданиях, её жизнь не замерла. Она даже не побоялась подпустить к себе Кьяра, хоть и знала, что история может повториться. Она оставалась открытой, она оставалась честной, она оставалась несломленной. Лиас невольно восхищался ей и надеялся, что её история в конце концов обретёт счастливый финал.
— Ная! — Асин бросился к неподвижно лежащей в пещере женщине. Страх поднялся холодной волной, затопив грудь и застучав кровью в висках: что если она не выжила в том пламени? Ведь прошло уже так много времени, и ни в пещере, ни где-то поблизости никого больше не было. А что если погибли все кроме неё? Вопросов было так много, а ответов…
— Что ты орёшь? — простонала предводительница, натягивая на голову шкуру. — Если не срочно — вон отсюда!
Асин выдохнул с облегчением, не зная даже как отреагировать: словно когтистая лапа монстра, наконец, отпустила его, позволив хоть немного расслабиться — если бы что-то случилось, Ная бы так себя не вела.
