Силицын монотонно проговорил генералу Боброву обо всех подробностях расследования, и о том что ему удалось выяснить к этому моменту, а также свои соображения по поводу поисков предполагаемого преступника или преступников. К его удивлению, генерал при этом спокойно слушал все его доводы, не перебивая и не ругаясь. Когда Силицын закончил свой доклад, генерал тяжело вздохнул и произнес: «Ладно, черт с тобой, подавайте в розыск, ищите усиленно машину, подключайте людей с регионов. У нас задача найти убийцу как можно быстрее. В общем, давай так, если где-то будет хоть одна зацепка, ты туда сразу же выезжаешь, не важно, день, ночь, выходной, праздник, свадьба, похороны. В любой город, в любое время. Понятно.
–Да, сказал Силицын, но затем быстро исправился, – То есть, так точно!
– Тогда свободен, конец связи, – сказал генерал и положил трубку.
Разговор с генералом неожиданно для Силицына завершился на более-менее позитивной, по крайней мере, пока. Правда, про то, что подозреваемый в убийстве программист Злобин «де-юре» числится в покойниках, Силицын умолчал. Зачем лишний раз волновать генерала из-за пустой бюрократии.
Все дела на сегодня были закончены, поэтому Силицын наконец мог поехать к себе домой. Дорога пролегала через не самый благополучный район и Силицын вдруг представил, что если он пойдет пешком и по пути его вдруг кто-то решит ограбить или убить, то всем от этого станет даже лучше, в местной газете продажные журналисты напишут о нем героические, трогательные некрологи, а начальство и сослуживцы на его похоронах будут лицемерно говорить о том, что потеряли своего лучшего друга и сотрудника. А самое главное – его сын хоть что-то узнает о своем отце-герое, и, возможно будет помнить его всю свою жизнь.
Представляя себе эти картины, Силицын думал о том, что героически погибнуть на службе в полиции это почти тоже самое, что стать канонизированным в церкви». Твое имя становится сакральным, никто не имеет права говорить о тебе плохо. В головы всех твоих сослуживцев внедряется только одна, псевдо истинная, причина твоей гибели, обязательно героическая, не иначе. А как было на самом деле, мало кого волнует. Стране нужны герои, любой ценой.
Умирать в планы Силицына пока не входило, поэтому он вызвал себе такси и отправился домой спать.
15 Октября Суббота
Поздним субботним вечером, Оксана и Ханжин вновь решили продолжить свой жесткий, напряженный разговор. Этот затяжной спор, на тему поиска вариантов того как же им жить дальше, часто прерываемый другими семейными ссорами и неурядицам, уже давно стал для них чем-то вроде бесконечного соревнования, в котором ни одна из сторон не желала ставить точку. Единственным местом, где они могли спокойно поговорить в такое позднее время, при этом, не разбудив свою дочку, была крошечная кухня их квартиры, где, не вставая из-за стола можно легко дотянуться до мойки и налить себе воды из-под крана. Оксана сразу же заняла в этой кухне место на подоконнике у окна, так, чтобы стоять, спиной опираясь на него, при этом как бы быть выше своего собеседника, а Ханжину ничего не оставалось, как присесть на старую, шатающуюся табуретку, стоящую возле кухонного стола.
Итак, каждый из них занял свою позицию. Раунд, файт. Поначалу они осторожничали, словно прощупывая слабые стороны друг друга, никто из них не хотел рваться с места в карьер. Некоторое время они молчали. Наконец, свой первый ход сделала Оксана:
–Ты же обещал мне, что завяжешь с этим. Сколько еще так может продолжаться, скажи? – спросила она у Ханжина
–Услышав ее вопрос, Ханжин промолчал. Он уже устал оправдываться, да и сам прекрасно понимал необходимость перемен в своей жизни, но пока ничего лучше, чем зарабатывание денег на перепродаже машин, не мог придумать. Из тех работ, что Ханжину предлагали в последнее время, были либо совсем копейки, либо какие-то очень темные, мутноватые делишки, по сравнению с которыми впарить гнилое корыто под видом «небито, не крашено, ездил дедушка» выглядело вполне невинным занятием. Если бы только он мог стабильно продавать хотя бы две-три машины в месяц, тогда бы все резко изменилось, в их доме бы появились деньги, а вместе с этим притупились и затихли бы все претензии и конфликты между ним и его женой.
–В прошлый раз ты одному человеку продал сваренную из двух частей машину, а затем оказалось, что это мой коллега по работе. Ты хоть понимаешь, как мне тогда было стыдно? И вообще я очень боюсь за тебя, боюсь за нас всех, боюсь, что когда-нибудь тебя покалечат или вообще убьют, – продолжала Оксана.
