Помню, когда был молодым и наивным, устроился на завод слесарем — хотел, как мой дед, сделать карьеру правильного работяги. Время, правда, было уже совсем не то, но хер с ним. Там у местного «начальника» прикол был — пришел кто-то на работу с опозданием или же перегаром, тому вручалась самая тяжелая кувалда под добрым именем «Понедельник». (Помимо «Понедельника», были еще кувалды с именами дней недели: двенадцатикилограммовая кувалда «Вторник», десяти — «Среда», совсем небольшая кувалдочка — «Четверг», массой в восемь кэгэ, «Пятница», весящая праведную шестерку, и крохотная, но ходовая «Суббота», всего два кэгэ весом.) И направлялся несчастный на долбеж стен старого цеха. Демонтаж и прочая фигня, да. Вручную, шестнадцатикилограммовой самоварной кувалдой. Мне хватило одного знакомства с «Понедельником», чтобы бросить пить и опаздывать. И пересесть со стакана на баян — дешево и сердито, да. Вся смена упарывалась до розовых слоников, а перегара-то нету… В общем, одному новенькому «Понедельник» при очередном богатырском замахе рикошетом об стену прилетел прямо в лоб — бедняга на пару часов потерял память. Он только и мог, что бессвязно мычать и агукать, вытирая кровавые дорожки с ушей… Все закончилось более-менее нормально — чувак пришел в себя, вот только вмятина на лбу от кувалды на всю жизнь так и осталась. К чему я это вспомнил? Да просто симптомы похожие — кровь из ушей чуть ли не фонтаном херачит, мозги вкрутую сварились. Да и черепная коробка немного деформировалась — кости на затылке от внутреннего давления разошлись. Не будь я полевой формой жизни, точно была бы амба, а так ниче, еще повоюю. Щас с силушкой и мыслями соберусь, возьму вилы и на баррикады… Че за бред мне в голову лезет?!
«Высшее темное исцеление» взбодрило и придало сил. Мысли немного упорядочил, осмотрелся вновь работающими глазами. И со скоростью пули постарался съебаться с Изнанки. Увы, не вышло. Мою тушку просто прибило огромным духовным давлением к одной точке пространства. Ну, блять… Надо мной завис огромный алый змеиный глаз.
— «Ты беспомощен и ничтожен передо мною!» — загудела басовитая мысль темного божества в моей многострадальной черепушке. — Преклонись сейчас же, тебе не избежать своей судьбы…
— Пошел в пизду, хуй с припаянной башкой. — прохрипел я от натуги. Крепко держит, мразь. — Я выберусь и грохну тебя, хуйня бесхребетная…
— «ХА-ХА-ХА!!! Ты, БУКАШКА, никогда в жизни не сможешь убить МЕНЯ, ПОВЕЛИТЕЛЯ ВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ!» Я поморщился, такой концентрации пафосного пафоса исключительно ради пафоса хватило бы не только эту вселенную, но еще парочку соседних утопить. «Я тот, кого ты называешь «бог»… ха-ха-ха…»
— Да не пизди. — я вновь поморщился, только теперь от досады. Нехуево, наверное, этот гондон в моей голове покопался… — Если ты Яхве, то я Император Человечества… Или вообще Кхорн, ебать его во все черепные отверстия во славу Слаанеш. — астрал с моими словами, похоже, был согласен — тени резко налились яростно-темными цветами. Или это «папаша» какую-то хуйню мутит…
— «Яхве? Кхорн? Что за бред ты несешь, ничтожество!» — от ментального крика этого нехорошего пидораса из моих ушей вновь фонтаном брызнула кровь. Да заебал, блять! Одним мимолетным желанием направляю потоки своей крови прямиком в глаз уроду. Она еще часть меня, с кусочками аурных оболочек, совсем крохотными, правда. А я существо давно не физическое… — «Я АБСОЛЮТ! Альфа и Омега! Я в каждом существе — жившем, живущем, будущим жить! Аааааа!!!»
При встрече моей крови, принявшей вид жутко шипастой стрелы (да еще разогнанной телекинезом до околосветовой скорости и под завязку накачанной моей разноплановой пси), со слегка нематериальным буркалом Отца, астрал раскрасило в сочные алые тона. За стрелой, кстати, остался вполне различимый обычным глазом световой след, от которого хотелось держаться подальше — чуйка вопила чуть ли не в голос «ОПАСНО, НЕ ТРОГАТЬ!». Сюрреалистичненько получилось… Сама изнанка начала распадаться густым влажным пеплом от одного только соприкосновения со «следом». Сам же божок дико и яростно, буквально на одной ноте, неистово орал от боли. Нехер было почти что лично являться, самодовольная тварь. Его криком, стоит признать, меня шатало очень таки чувствительно — печенка так вообще от травматических вибраций «зыбкого» пространства никак не могла собраться одной кучкой. Она, грубо говоря, в равных долях присутствовала во всей моей брюшной полости. И подобным образом «существовали» все органы в моем многострадальном физическом теле. Регенерация, конечно, старалась залатать повреждения, но безуспешно. Астрал, бедненький, так и вовсе начал мироточить кровью со всех щелей и выступов, которые не осели прахом. Мало того, я начал ощущать, как первый слой изнанки резко погружается в самые пучины призрачного Междумирья. Немедля достаю из инвентаря ритуальный нож из своей кости своего же, блять, производства. Надо завалить этого гандона, пока я не оказался в какой-то неведомой части подпространства перпендикулярного, блять, мира-отражения…
