Воздух наполнился потрескиванием и свистом, напоминавшими помехи в радиоэфире. С каждой секундой шум усиливался, переходя в басовитое гудение, похожее на мощный гул все того же силового кабеля. Больше всего на свете Луду хотелось сейчас выскочить из кабины и бежать без оглядки, но что-то подсказывало: не шевелись, это верная смерть. Оранжевые молнии, разгулявшиеся вокруг ховера, были необычные — языки холодного красного пламени лизали кабину, белые и кроваво-красные вспышки полыхали совсем рядом. Сияние огней и мелькание разрядов слились в один нестерпимо яркий вихрь энергии. Луд почувствовал, как зашевелились волосы у него на голове, словно поднятые ветром, хотя это было принципиально невозможно. Через мгновение волосы у него встали торчком, а в кабине заносились крохотные, но яркие шаровые молнии, спокойно проходящие через лобовое бронестекло и приборную панель, при этом не оставляющие характерных оплавленных следов. Луд заворожено следил за яркими, холодными с виду оранжевыми сферами, обнюхивающими все вокруг будто живые. У Луда внезапно заложило уши. Видимо, подскочило давление. И тут огромный слепящий оранжевый шар взорвался тысячами алых костров, что-то возникло в его центре под грохот и гул таинственных сил. Взрывная волна разметала мелкий и крупный мусор, заодно попыталась выбить бронестекло. Луд едва успел пригнуться, чтобы возможный дождь осколков не попал ему в лицо. Луд медленно распрямился и осмотрелся. Лобовое стекло покрылось сетью тончайших трещин, не препятствующих обзору. Мелких шаровых молний не видно. Фух. И сам жив-здоров. Кажется, ничего серьезного и непоправимого не произошло. Только в ушах по-прежнему пробки. Так бывает при контузии. Он поднял забрало и несколько раз придавил уши ладонями. Не помогло. В горле пересохло — не сглотнуть. Но все это пустяки. Он не мог оторвать взгляда от клочковатого туманного облака, сгустившегося на месте взрыва. В самом центре облака, где только что не было ничего, темнели очертания фигуры. И тут ему стало страшно. Он понял, что это смерть пришла за ним. Луд не сомневался: он стал очевидцем явления сверхъестественных сил. Не было у него оснований надеяться на милосердие того, кто явился с того света — Луд Би за свою жизнь понял, что никто не любит случайных свидетелей. Что ж, смерть нужно встретить достойно! Луд заставил себя смотреть туда, где двигалось нечто, пришедшее из потустороннего мира.
Он видел, как дышало это существо. Неясные вначале контуры медленно приобретали резкость, позволяя угадать фигуру жилистого мужчины, одетого в причудливую одежду. Длинные пепельные волосы существа свисали до поясницы и все еще дымились. Из копны волос на голове Луд смог рассмотреть парочку торчащих длинных ушей. Одежду покрывал белый, похожий на концентрированный суб-сок, порошок, который, осыпаясь, обнажал абсолютно черного цвета необычную, легкую на вид броню. Так же, на вид, существо было ростом с обычного человека, выросшего на планетах с нормальной силой тяжести — метр семьдесят-восемьдесят. Луд встречал парней и покрепче, но столь идеального сложения видеть ему не приходилось. Если, конечно, абрисы легкой брони не врут, а в том, что на существе надета именно броня, Луд не сомневался ни секунды, то пришелец по фигуре развит очень гармонично. Да даже судя по единственному открытому участку тела — кистям рук… изящные запястья с длинными и сильными пальцами, которые то сжимались в кулак, то выпрямлялись, и «ногти», вернее будет назвать их когтями, черного матового цвета. Не человек! Луду с ним не сладить, куда там. И он уже знал почему. Был бы тот просто сильнее, тогда еще… Но Луд увидел его лицо. Невероятная совершенность! Казалось, живое человеческое лицо несло на себе печать хищника, и Луд его добыча. И самое страшное — глаза. С алым зрачком и радужкой раза в два шире, чем у человека, да в придачу полностью черной. Сам взгляд зоркий и одновременно ничего не выражающий. В этих глазах отражалась смерть. Неумолимая, беспощадная смерть, которую люди представляют себе в разных обличьях, но в таком — немыслимо реальном, лишенном всякого чувства, — никогда. Взгляд существа был направлен на Луда. Пришелец стоял так близко, что мог бы дотянуться до него, а это значит — конец. Вся его надежда теперь на ноги. Сердце бешено забилось в груди. Луд толкнул плечом дверцу ховера, одновременно опуская прозрачное забрало скафа и хватая плазменный карабин с сиденья, вывалившись на плотно утрамбованную поверхность мусорного холма. Упал неудачно, знакомая острая боль пронзила ногу. Только бы не застрять! И Луд рванул прочь от грузовоза, ощущая на себе неподвижный взгляд, державший его будто на прицеле.
