С мечом на боку даже по узким коридорам постоялого двора ходить было неудобно, что уж говорить о лабиринте первой ступени, в центре которой и располагалась «Крыса». Найти это «заведение» удалось лишь с подсказок местных, и то даже не мне, а Дианели, которая явно щедро сдабривала свои расспросы магией. Пряный и при том чуть сладковатый запах ее магической силы выделялся даже на фоне местного сочетания ароматов.
Впрочем, хотя мне это и не нравилось, но нельзя было не признать — плоды свои такой подход приносил. Да и вреда, собственно, не было. Конечно, кто-то о чем-то мог и догадаться, но проблем с этого было не больше, чем, собственно, вообще проблем от того, что мы со своими расспросами залезли в самую глубь бедной части города, а на моей спутнице были серьги, кулоны, перстни и наряды на такую сумму, что желающие поживиться наверняка бы и в местах поприличнее нашлись.
Так что когда очередной любезно подсказанный поворот к «Крысе» вывел нас не к искомому заведению, а в крошечную тупиковую комнатушку, где места как раз хватило чтобы развернуться и увидеть, что выход перекрыт парой молодцов в драных одеждах, один из которых держал в руках видавший виды самострел, ржавый настолько, что вообще непонятно как его взвести можно было, я вздохнула с облегчением. Ожидание подлянки — куда хуже самой подлянки.
— Кажется, вы заблудились, — слово взял второй «бандит», державший в руках самодельный кистень.
Интересно, он им в таком узком помещении не боится в голову себе же заехать? А стоило бы.
Надо признать, на нормальных грабителей это двое тянули мало. Худые, угловатые, в лохмотьях… Обычные городские бедняки, решившие, что взять в руки орудие убийства вместо орудия труда значит раздобыть себе десяток, а то и сотню золотых без забот.
— Юноши, боюсь, вам стоит покинуть это место и впредь получше выбирать себе занятие. Честный труд как-то лучше глупой смерти в этих коридорах, не так ли?
— Эй, заткнись и отдавай деньги! И твоя спутница тоже! А то мы вас пристрелим! — тот, что с кистенем, ткнул свободной рукой на арбалет товарища, словно кто-то из нас мог его не заметить, — и драгоценности снимайте с себя, я вижу, у тебя на шее цепочка есть — отдавай!
— Может тебе еще и меч отдать? — откровенно потешаясь спросила я.
Нелепы. Эти парни правда были нелепы. А сражаться с нелепыми врагами — себя не уважать.
— А как же! И доспех! — глаза у арбалетчика загорелись.
— Хм. Заманчивое предложение, — я посмотрела на направленный мне сейчас прямо в грудь арбалет — и шагнула вперед.
Парнишка, что его держал, дернулся всем телом — но болт не выпустил. Убивать вот так, смотря в лицо, мало кто умеет. Это куда сложнее, чем кажется. Я шагнула еще раз, показательно держа руки на виду и не пытаясь атаковать. Еще шаг. У того, что с арбалетом, затряслись руки. Еще шаг.
— Если хочешь меч — то возьми его, — я повернулась боком. — Не хочу чтобы меня случайно подстрелили, так что доставайте все сами.
Арбалетчик, до которого мне оставался шаг, неловко дернулся от такого предложения, и только сильнее сжал самострел. Но его товарищ купился на идиотскую фразу и шагнул вперед, оттесняя своего дружка и протягивая руку к моему мечу. Что ж — жадность до добра не доводит. Поймать ладонь горе-грабителя оказалась проще простого, как и вывернуть ее в нужную сторону.
В этот момент тихий шелест чужих слов и поток сладковатой пряности пронесся мимо, обволакивая стрелка. Лицо его тут же осоловело, глаза закрылись, и он сполз по стене, обнимая свой арбалет как невинное дитя игрушку. Похрапывать «грабитель» стал еще в падении.
Я позволила огню стечь по пальцам, прижигая липкую кожу соратника уснувшего парня:
— Грабить нехорошо. Владыки наказать могут. Слышал об этом?
Тот не ответил. Несмотря на мой захват попытался взмахнуть кистенем. Вот правда — дурак. Я рванула его ладонь в сторону, попутно лишая парня равновесия. Судя по треску костей — в следующий этот оборванец явно задумается перед тем, как руки тянуть куда не надо. Рухнул на пол он не слишком элегантно, зато вставать не пытался, тихо поскуливая.
— Думаю, теперь слышал, — заметила неестественно высоким голосом подошедшая чародейка.
На ее руке плясали какие-то злые пряности.
— Не нужно магии, — примирительно заметила я, — они больше не опасны.
— Да. Милые котики.
— Скорее — глупые щенки, — усмехнулась я, забирая арбалет у спящего и ломая его ногой.
— Кай, Болт, немедленно прекратите! Они спасли мне жизнь, а вы…
По проходу к нам несся бледный Калеб. Без кольчуги он выглядел, надо признать, не сильно лучше этих двух оборванцев. Неплохо бегает, кстати, для почти умершего недавно. Пусть и платит за это неестественной бледностью.
Парень с кистенем попытался собраться кучу и подняться, но кинул на меня взгляд — и передумал.
— О, вы и сами справились, — облегчение в словах Калеба было очевидно. — Прошу прощение за это недоразумение. Пойдемте, дамы, выпивка в «Крысе» за мой счет.
— Если все так, как я думаю, то тебе придется нам доплачивать только за то, что мы то пойло понюхаем, — хмыкнула я, для верности выдирая кистень из руки «грабителя».
