Я дернулся, попытался поднять голову, но ничего не получилось. Зато дар наконец проснулся, и я смог почувствовать, кто находится рядом со мной. Лирна, мелкий дух-падальщик, который, вроде бы, живых людей не жрет. Вроде бы.
- Не твоего ума дело, - огрызнулся я. - Проваливай отсюда!
- Какой ты невеж-ж-жливый...
Сначала плеча, а затем и груди коснулись маленькие прозрачные коготки. Дух тяжело приподнялся на слабых четырехсуставчатых лапках, сел на мой живот, подпер пальцем нелепую голову с двумя мордочками. Одна - восьмиглазая, с пятачком вместо носа и тонким надрывом рта. Вторая - кошачья, с трогательным рыжим пушком на ушах.
- Проваливай, я сказал! - рыкнул я, больше всего на свете желая проснуться.
- Ты наруш-ш-шил з-закон, - непреклонно возразила лирна. - Ты долж-ж-жен з-з-за это з-з-заплатить...
Коготки вспороли ворот рубашки, коснулись шеи. Я скорее угадал, чем почувствовал, что на коже после них остаются борозды, быстро наливающиеся кровью.
Я выгнулся всем телом, сбросил чертову тварь, вскочил на ноги и... проснулся. На кровати, под одеялом, в светлой комнате оружейной лавки.
Только шею немилосердно жгло, будто кипятком ошпарило.
Я выкарабкался из-под одеяла, на негнущихся ногах подошел к окну. М-да... Солнце давно взошло, высветив шпили городских храмов и крыши домов, среди которых выделялись красные верхушки корпусов Академии. Внизу сновали люди, волоча корзины: кто пустые, а кто с продуктами или тряпками. Где-то пронзительно орала кошка. То ли кто-то ее пришиб, то ли она страстно этого жаждала.
Все было нормально. Только в голове остались обрывки белого странного сна, вместе с голосом лирны и образом синеглазого человека. А еще под горлом застрял мерзкий колючий комок: то ли вырвет, то ли кровью вытечет, как после сложных ритуалов.
Я уже собирался выйти из комнаты, когда заметил над лежаком старое зеркало. С ходу вспомнить, висело ли оно тут вчера, я не смог, но почему-то был уверен, что днем от него не может быть вреда. Я подошел ближе, заглянул и вздрогнул.
Нет, на меня посмотрел не дух, не синеглазое существо и даже не Аларна. В зеркале было мое собственное отражение: растрепанное, сонное, бледное... и с тремя рубцами на шее, имеющими такой вид, будто заживали несколько недель.
Я присвистнул. Какой же боевой потенциал был у той лирны, если нанесенные ей раны продолжили существовать и в реальном мире? Не меньше трех огоньков, уверен. У духов низшей ступени нет и половины одного, а высшие выходят за пределы начального круга и поднимаются выше, пока не поймут, что дальше расти некуда. К сожалению, столь мощные сущности обычно не заморачиваются общением с людьми, а потому их классифицируют как "предположительно агрессивных". Именно предположительно, потому что те же духи-хранители относятся к заклинателям и некромантам нейтрально, за определенную плату впуская на свою территорию.
Я провел пальцами по ближайшему к ключицам рубцу. Сначала ничего не почувствовал, а потом рана отозвалась легким покалыванием. Как природный источник энергии. Чертов дух, восхитился я, умудрился еще и магический отпечаток поставить! Я потянулся к дару, и он ярко вспыхнул - подобно костру, в который подбросили дров. Ладони удобно устроились на шее, полностью скрыв под собой раны. Покалывание усилилось, а потом и вовсе стало невыносимым: возникло чувство, что кожу пробивают тысячи крохотных иголок, которые со злорадством начинают подтачивать кости. Я пробормотал несколько слов, вплетая их в узор заклинания, чуть-чуть пошевелил пальцами - и покалывание исчезло.
Я опустил ладони. И выругался.
Рубцы ушли под кожу, превратившись в темно-красные пятна. Поверх них протянулись витые белые полосы - будущие шрамы. Звучно, но неприлично помянув Аларну, я сбежал вниз по лестнице, выглянул из-за шторы и огляделся по лавке. Оарна не было, зато в углу стояло несколько ведер с чистой водой. Рядом, на низкой деревянной лавке, валялось скомканное полотенце.
Я оценивающе присмотрелся к ближайшему ведру. Не то чтобы брезговал - просто вдруг торговец в этой воде не только руки мыл? Прожечь ее взглядом не удавалось, и я использовал магический импульс - он серебристой рыбкой ушел на дно ведра, мигнул и растаял. Значит, эту воду не трогали. Ну и славненько.
Я умылся, попробовал что-то сделать со своими волосами, но не добился результата. Они как торчали куда-то вверх, так и продолжили торчать - только вдоль виска к плечу тянулась единственная нормальная прядь светлого, почти белого цвета. Нет, волосы были вовсе не кудрявые, а ровные. Просто им не нравилась моя странная деятельность, и они в ужасе старались держаться от меня подальше. Получалось очень даже неплохо - в лицо они мне не лезли, обрезать их не хотелось, и челка падала на лицо только во время дождя. Да и то неохотно.
