Я оглянулся назад. Дриадский коридор исчез, как только мы из него вышли, и теперь казалось, что мы поднялись со дна открытой могилы.
ГЛАВА 14,
в которой мы требуем отдать нам амулет омутов
По ясному голубому небу неторопливо ползло солнце. Редкие облака пушистыми клочками проплывали над черным кладбищем. Руины крепости герцога приближались, но ничего хорошего я в этом не находил. Руины как руины - сплошная свалка камней, крупных плит и огрызков стен, которые можно было рассмотреть даже издалека. Одно кладбище стоило того, чтобы признать могущество магии драконов, и крепость, когда-то величественная, а теперь никчемная, только помогала утвердиться во мнении. Казалось бы, что удивительного - драконы огромные, сильные существа, дети огня, льда и ветра. Вот только раньше я думал, что люди перед ними менее уязвимы. В конце концов, сейчас повсюду есть маги, способные противостоять и более грозной силе. Но где они были в тот день, когда Старое Герцогство полыхало, превратившись в настоящий ад, и содрогалось от проклятий, сыплющихся с небес? Погибли? Сбежали? Как по мне, и то, и другое маловероятно.
Город мертвых простирался вокруг нас - черная выжженная земля, испещренная развороченными ямами. Можно было подумать, что здесь порезвилась стая дакарагов, если бы я не знал, что это всего лишь зомби. Тупые, бесконтрольные и не переносящие солнечного света, вынужденные до глубокой ночи спать там, где когда-то нашли последний приют.
Мои спутники разбрелись по кладбищу, занимаясь кто чем. Шейн на ходу читал тонкий трактатик. Он ни разу не поднял головы, но каким-то чудом обходил все могилы, которые встречались на его пути. Сима шла, высоко подняв голову и уделяя больше внимания небу, чем земле. Оно и понятно - могильщики, основавшие нынешний город мертвых, не заморачивались с глубиной ям, и спящие трупы были видны, стоило лишь немного склонить голову. Это не нравилось ни Симе, ни Лефрансе, ни Тинхарту: повелители шли идеально ровно, а граф еще и насвистывал, провожая взглядом облака. Ветер, удивительно холодный и колючий для лета, ерошил его золотые волосы.
Могилы не причиняли неудобства только Граду. Призрак, уже познавший смерть, не боялся спящих мертвецов. Порой он заглядывал в разверстые ямы и поводил плечами, будто представляя, при каких обстоятельствах погибали эти люди. Я тоже невольно задумался. Смерть настигла нынешних зомби не в драконьем огне. Она пришла до того, как сын герцога принес драконье яйцо. Этих людей нормально похоронили, отпели, к их надгробиям приходили скорбящие родственники. Но их все равно постигла гораздо более страшная судьба, чем тех, кто сгорел заживо на этой земле. Их вынудили вернуться и нести смерть тем, кто еще уцелел. Бесконтрольное карающее войско, армия драконьего возмездия, которое продолжало существовать даже после того, как проклятая черная земля снова начала оживать.
Прошло около часа, прежде чем мы пересекли границу кладбища. Могилы закончились, и под ногами захрустели потрескавшиеся камни. Вблизи руины показались мне еще более жалкими, чем издалека: самая целая "стена" была мне по колено. Однако было в черных камнях что-то такое, что заставляло сердце болезненно сжиматься. Быть может, ему не нравилась разлитая здесь магия - светлая, но обжигающая и ослепляющая, если к ней присмотреться. Останки крепости были пропитаны ей, как бутерброд - маслом. И мне казалось, что под этим самым бутербродом магии нет - только вот я не знал, были ли в крепости герцога подземелья и безопасно ли туда соваться.
Мы пробродили по руинам минут десять, прежде чем Шейн наконец соизволил расстаться со своим трактатиком и помочь нам в поисках. Повелители снова разделились, периодически негромко переговариваясь, и самозабвенно копались в угольках под стенами и камнями. Град держался рядом с Тинхартом. Я присоединяться не спешил, обозревая руины с высоты своего роста. И чем дольше я смотрел, тем больше мне казалось, что глава долины дриад нас попросту обманула.
Энтузиазм повелителей понемногу пропадал, сменяясь отчаянием. Не расстроилась только Лефранса - и то потому, что горечь в ее душе вытеснила злость. Вампирша принялась яростно пинать ногами камни и останки стен, если они попадались на пути. При этом она шипела, как змея, и скрежетала доспехами еще больше, чем обычно.
Первым не выдержал Шейн.
- Может, ты перестанешь метаться?
Лефранса остановилась. В прорезях ее шлема коротко блеснули глаза. Нехорошо так блеснули, как у нежити, приготовившейся к атаке. Однако седой не устрашился, и, скрестив руки на груди, заявил:
- Ты мешаешь, Лефранса. Бегаешь, топаешь, громыхаешь - и этим сбиваешь с мыслей.
- О чем тут вообще можно думать? - скептически спросила вампирша. - О том, как бы успеть смыться до заката?
