Я попытался представить это, но не смог. Мне почему-то вспомнились друиды, черпающие силы из земли - в их землях дар горел ярче, чем обычно, но после заклинаний все же опустошался, набирая силу только через сутки-двое. Интересно, каково это - гореть непрестанно? И почему, в самом деле, дар повелителей не выгорает из-за избыточной энергии?
- Наверное, - задумчиво протянул Шаир, - Из всех существ, что есть в этом мире, вы ближе всех к Создателю.
- Я так не думаю, - спокойно возразил Шейн. - Ему невыгодно создавать тех, кто может встать с ним на одну ступень. Может, он и не интересуется властью в полной мере, раз отдал бразды правления в руки Богов, но этот мир ему дорог. Он не позволит никому им завладеть.
- Я разве говорил об одной ступени? - поморщился дух-убийца и фальшиво "задумался", припоминая. - По-моему, нет. Я говорил о том, что вы близко к нему. Выше вам при всем желании не залезть, - грубовато сказал он. - Мне кажется, что создатель создавал вас по образу и подобию кого-то, кого любил.
Впереди послышался смех. Мы втроем уставились на Лефрансу, которая остановилась и едва не согнулась пополам от хохота.
- Что... Что я слышу! - насмехалась она. - Дух-убийца рассуждает о любви!
Шаир обворожительно улыбнулся, поправил волосы и самым что ни на есть дружелюбным тоном ответил:
- Что я вижу! Вампир прикидывается, что у него есть чувство юмора, хотя на самом деле не способен вообще испытывать эмоции!
Лефранса подавилась смехом и смолкла. Дух, не переставая улыбаться, подошел и похлопал ее по наплечнику.
- Мы с тобой уже очень долго живем среди людей, правда? - радостно спросил он. - Достаточно долго, чтобы начать копировать их поведение, привычки и образ мыслей. Но в глубине души мы знаем, что не такие, ага? На самом деле мы холодные, лживые, переменчивые и темные существа, которые изо всех сил стараются скрыть свою истинную сущность. - Лучезарная улыбка Шаира стала очень мрачной, я бы сказал, кровожадной. Он мечтательно обвел взглядом лес, потом вспомнил о вампирше и посоветовал: - Сними свою маску стервозности, девочка, она тебе не идет.
Лефранса ничего ему не ответила. Она стояла столб столбом, а потом, коротко кивнув, отчего звякнуло забрало шлема, пошла догонять Тинхарта.
Мы с Шейном посмотрели ей вслед и удивленно переглянулись. Мелькнувшая впереди Сима укоризненно покачала головой. Шаир погасил улыбку, вернул своему лицу надменное выражение и собирался что-то спросить, но я его опередил:
- Зачем ты это сделал?
- Сделал что? - уточнил дух, и в его глазах промелькнуло изумление.
- Оскорбил Лефрансу, - холодно уточнил я.
- Оскорбил? Хозяин, иногда твое видение мира становится странным. Я всего лишь поставил глупую девчонку на место, при этом ни разу ей не солгав. Кто-то должен был сбить с нее спесь, и не моя вина в том, что вы здесь все такие мягкосердечные.
Шаир продолжил путь, и мы последовали за ним. Приспешник явно ждал ответа, но я не торопился, пытаясь подобрать подходящие слова.
Да, мне тоже не нравилась вампирша. Порой она бывала просто невыносимой, а порой казалась бездушным ходячим доспехом. Но, несмотря на это, она была нашим товарищем и еще ни разу нас не подставила.
Это я и попытался донести до Шаира, но он только поморщился и обозвал меня дураком. Шейн не вмешивался, за что я был ему премного благодарен. Закончив с бессмысленным, по сути, разговором, дальше мы шли в молчании. Седой повелитель снова утонул в своих мыслях, и я заметил, что золотая тень в его глазах понемногу становится ярче.
Это было странно, поскольку пожирателя снов не было рядом с нами. Получается, он наблюдал за Шейном из своего логова в потустороннем мире, не утруждая себя визитами в наш. В одном я был уверен - сознание повелителя оставалось чистым, незамутненным приказами чужого существа. Но долго ли это продлится?
Солнце начало клониться к закату, и на лес опустились тени. Иногда они двигались - вместе с духами, которые медленно просыпались, готовясь к ночному буйству. Хотя вряд ли здесь, рядом со Старым Герцогством, они выдавали свое присутствие. Будь духи хоть тысячу раз бесплотными созданиями, зомби, как порождения черной магии, могли их уничтожить.
Впереди, подобно раскатам грома, шумели Волнистые Реки. Мне не нужно было к ним подходить, чтобы увидеть, как волны бросаются в вечный бой с берегами. Достаточно было закрыть глаза и дать волю своему воображению, которое услужливо (даже с некоторой радостью) рисовало эту картину само. Надо признать, у него это получалось ярче, чем у реальности.
