Когда мышцы лица начали слегка ныть от непривычных движений, результат стал заметен: складки презрения выглядели естественно, громкий смех выходил непринуждённо, а глаза уже ни на секунду не покидало выражение неизбывной скуки.
– Вход в область действия гравитации системы Коцита через две минуты, – всё так же сухо произнесла Смешная, – После отстыковки яхты, Зоркий переходит в режим молчания вплоть до сигнала о эвакуации.
– Принято. Я готов.
– Удачи, Вячеслав, – голос Смешной дрогнул. Она очень хотела сейчас отпустить свои эмоции, но долг не позволял, а значит придётся ещё какое-то время побыть больше машиной, чем человеком.
– Спасибо. Вам всем большое спасибо за вашу работу! До связи.
Мониторы ожили, когда яхта обрела свободу. Трансляции показывали окружение чётко с подробными деталями. Крупная голубоватая звезда жёстко облучала останки своих планет. Рой Дайсона, самый плотный из когда-либо виденных мной, перекрывал не меньше шестидесяти процентов излучения. Платформы, сравнимые по размерам с планетами, вращались вокруг светила синхронно, как и положено деталям сверхточного механизма. Тёмные рукотворные глыбы искрились светом мегаполисов на теневых сторонах, а вокруг мелкой пылью сновали километровые транспортные корабли.
Я перепроверил своё местоположение и подключился к распределённой сети управления полётами, чтобы получить указания для маневрирования. Ответ, полученный через секунду, ошеломил меня. Диспетчерский автомат предлагал выбрать любую удобную мне траекторию сближения с центральным элементом роя, а все потоки в триллионы единиц груза будут скорректированы ради моего удобства. Такое раболепие способно избаловать кого угодно. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не рассчитывать оптимальный для всех участников путь, а небрежным росчерком мысли проложить именно для себя кратчайший маршрут в гравитационном поле. Яхта включила автопилот и понеслась, периодически корректируя траекторию, пробираясь всё глубже к сердцевине роя Дайсона похожего по форме на пиалу для чая.
Гигантская чаша, повёрнутая вогнутой стороной к звезде, со столицей системы, приближаясь, неспешно росла на мониторах, появились навигационные указатели. Космос давно поменял моё восприятие расстояний: объекты перестали казаться близкими из-за своих размеров. "До посадки ещё больше часа" – крутнулась в голове мысль и зависла, словно звук единственной нажатой клавиши на синтезаторе. Оцепенение мышления не прошло, когда началось торможение перед стыковкой, и я понял, что адски устал за последние две недели. Пришлось совершить усилие над собой, чтобы принять управление у автопилота. Лёгкий толчок и яхту подхватили лапы фиксаторов, чтобы разместить на раме под гигантским куполом. И снова меня поразила апатия: выйти из корабля показалось сродни подвигу. Непослушные руки мяли лицо, глаза хотелось закрыть и оставаться на месте. Я ведь уже передал достаточно информации, чтобы начать подготовку к противостоянию. Рейчел подарила просто гигантский объём данных, и наши умники обязательно придумают чем ответить Гегемонии. Наверняка даже постараются обойтись без полномасштабной войны. Возможно, найдётся способ договориться и с Мамочкой, и с Директоратом. Они ведь такие же люди, как мы…
– Господин Уитман? Простите меня пожалуйста! Вы слишком долго не выходите из корабля. Всё в порядке? – на мониторе стоял, вытянувшись в струнку, молодой мужчина в белоснежной парадной форме и со страхом всматривался в одну из подвижных камер, ожидая моего ответа.
– У меня всё хорошо. А у вас? – я хищно оскалился половиной рта, чем вызвал дрожь ужаса у встречающего.
– У нас тоже всё хорошо! – выпалил мужчина на одном дыхании и тут же набрал новую порцию воздуха, но замолчал, не зная, что говорить, но и выдохнуть не мог.
– Я выхожу, расслабься… Но не слишком…
Нет никакого удовольствия в наблюдении за подчинёнными, которые выслуживаются, а тем более испытывают страх перед начальством. Есть несколько патологий развития мозга и личности, когда чужие страдания вызывают выбросы гормонов удовольствия. В дикой природе это имеет некоторый смысл для выживания, хотя и там от самых жестоких и агрессивных стая стремиться избавиться. Ступая по ступенькам трапа, я чувствовал, что передо мной стадо. Группа из пяти встречающих, каждый с множеством аугментаций, в дорогих, строгих костюмах, с ухоженной кожей на лицах – все представлялись мне скорее смышлёными животными, чем равными представителями моего вида. Я тряхнул головой в попытке избавиться от суждения, надеясь, что оно вызвано моей ролью, но не вышло. Рты, растянутые в улыбках, синхронно сверкнули идеальными зубами. Глаза блестели и ловили каждое моё движение.
– Ваше руководство уже поняло, почему я так быстро вернулся? – спросил я, и вновь вызвал замешательство и страх.
– Нас… нам приказали только встретить вас и проводить в апартаменты, чтобы отдохнуть с дороги, – скороговоркой протараторил Стив, судя по нашивке на груди.
