ом, личностью, характером его.
Должно быть, только спецификой моей работы: искать в каждом проявлении жи
з
ни, творчества, горения — первородность, основу, реактор всех этих непростых начал — человека можно несколько оправдать мой столь парадоксальный, безусловно спорный подход к самому Пушкин
у
и его вдохновенному труду. Никогда не перестану восхищаться простым и мудрым драматургическим ходом сопоставления таланта Сальери, таланта мощного, осознанного всеми, и более всех владельцем, но лишь поверенного высчетом и нормой, с минутой вдохновенною Моцарта, несущей вечность в легкости своей.
Первый, мучаясь тщетно, ищет в себе гармонию созвучий, не спит всю ночь, поэтому сомнениями и завистью том
и
м, как болью. Второй, борясь с бессонницей своею и лишь бы как-то ско
ротать
ночное время, — родит шеде
в
р.
...Я всегда безро
п
отно иду на поводу у драматургии образа. Стараюсь
п
огрузиться, целиком уйти в нее. Позволяю ей себя
г
нуть, мять, терзать
.
А это очень непросто — ломать себя, начинать каждый раз с нуля. ...Когда уже прочно сижу в материале, мною движет не только разум, а и интуиция, которая подсказывает мне ту или
иную походку, выражение, жест.
Одно могу сказать наверное -— во многих своих героях, даже в умудренных жизнью, у
б
еленных сединами людях, мне хочется открыть зрителю какие-то наивные, деточкинские, что ли, черты...
...Помните, как у Шекспира:
кем бы ни были его герои, где бы они ни действовали — в Падуе, в Вероне ли,
иль в Пизе, — они унаследовали дух, плоть, манеру раскатывать мысль и сам язык у англичан.
В какие бы костюмы ни рядились его персонажи, они — англичане. И это нисколько не обедняет их, напротив, ими
п
риобретается еще какое-то измерение — пласт, в котором это смещение позволяет национал
ьному гордо и дерзко пребывать
в общечеловеческом — в мире.
В каком-то маленьком кинотеатре в Чили, вмещавшем 500—6дО человек, не более, показывали Гамлета
…
Кругом было пусто, вернее,
п
устынно и совсем почему-то безлюдно.
Не верилось, что где-то могут люди сидеть и смотреть фильм, что вообще может собраться
какое-то количество желающих смотреть
этот фильм, а затем
и разговаривать о нем, о Советском Союзе, о Шекспире, Чехове и о нас, советских людях. В этом мнении я укрепился
после того, как представитель кинокругов Вальпараисо
с гордостью указал на афишку, написанную от руки, правда, печатными буквами, что после просмотра фильма состоится встреча и беседа с исполнителем роли
Гамлета — советским актером Иннокентием Смоктуновским.
Было совсем темно.
Гамле
та выносили из стен Эльсинора.
