Я давно мечтал поднести Вам какой-нибудь скромный плод моих трудов, но все это так бездарно, что мечте, видно, никогда не осуществиться. Или тут надо быть смелее и, недолго раздумывая, последовать первому побуждению?…..Я с легким сердцем могу жить и работать по-прежнему, в скромной тишине, с неожиданностями и таинственностями, без которых я бы не любил жизни.
Е. А. КРАШЕНИННИКОВОЙ 16 августа 1956
Дорогая Катя!..
Я всегда любил Вас именно так, как это хорошо и нужно (и как Вы, может быть, этого хотите), я обладал способностью воспринимать и хранить в памяти Вашу чистоту и одарённость, как вода и зеркало отвечают предметам их верными отражениями…
Я, конечно, люблю Вас, Катя, остановившись в нескольких шагах от черты, за которой начинаются судьбы, совместности, соучастия в жизни, вещи счастливые и роковые. Я рад, что мы не связали друг друга ничем таким, что никогда не свяжет Вас, и что мы свободны. Целую Вас.
Ваш Б. П.(Борис Пастернак. Полное собрание сочинений в одиннадцати томах. Том Х. Письма 1954–1960. М. 2005. Стр. 162–163)…
К. А. ФЕДИНУ
30декабря 1957, Переделкино
Дорогой Костя,
с чувством радости и счастья поздравляю тебя с близящимся Новым Годом. Для меня истекший год был поразительным, почти чудесным, по благополучному избавлению от болезней, казавшихся угрожающими и неизлечимыми, и от других ловушек судьбы, с виду ещё более неотвратимых… Той же самой природы, того же состава, мои радостные и благодарные чувства к тебе. При чтении тебя и при мысли о тебе испытываешь то же чувство облагораживающей надёжности, достойного будущего, живой животворящей свободы. Другой вариант этой же силы – Ивановы. Как удивительно, что я живу между вами. Это соседство в пространстве даже случайно по сравнению с неслучайности другого соседства – во времени, в назначении, в возможностях и вкусах.(Там же. Стр. 294–296)…
Г. В. БЕБУТОВУ
24мая 1958, Переделкино
Дорогой Гарегин Владимирович!
Долгое пребывание в больнице виною того, что я Вас до сих пор не поблагодарил за книгу. Я не мог ей порадоваться. Я не люблю воспоминаний и прошлого, в особенности своего, будущее неизмеримо больше, я не могу не жить им, мне незачем оглядываться назад…
Простите меня, пожалуйста, и уже не в первый раз, что я так скупо и бледно выражаю свою признательность. Это не оттого, что я стал неблагодарен и освинел. Но все больше и больше мою судьбу относит в сторону мало кому пока известную и доступную: только наполовину даже и мне. Я не знаю, сгладится ли этот paзрыв и откроются ли все тайныпри моей жизни.(Там же. Стр. 326)
В этих письмах, написанных по разным поводам и адресованных разным (и каким разным!) людям, поражает абсолютное единство стиля – лексики, фразеологии, интонации. С «гением всех времён и народов» он говорит на том же языке, на каком обращается к любимой женщине, к коллеге, приятелю и соседу по даче, к составителю и редактору своей книги. И во всех этих письмах он – тот же, что в самых интимных своих лирических стихах (слово «таинственности» в письме к Сталину, в обращении к этому адресату как будто бы совсем неуместное, корреспондирует с началом одного из самых пронзительных его лирических стихотворений: «Здесь прошелся загадки таинственный ноготь…»)
А теперь, после этого затянувшегося, но очень нужного мне предисловия заглянем в письма Солженицына….
П. ЛИТВИНОВУ
Февраль 1975
Многоуважаемый Павел Михайлович!
В Вашем письме ко мне смешаны очень разнородные и разномасштабные вопросы. Я отвечу на них раздельно.
К сожалению, Ваши комментарии к моим печатным заявлениям не опираются на цитаты и не обнаруживают стремления точно понять смысл написанного.
1.Авторы «Вех» развенчивали культ героизма – именно, революционную экзальтацию и взвинченность, жертву для жертвы, жизнь – только для революции. Но они же и противопоставили тому – не самоотдачу человеческим слабостям, не приятный спокойный быт, не «рыба ищет где глубже, а человек где лучше», а: христианское подвижничество, самоограничение, а то и самоотречение как форму нравственного существования.
2.Я не предлагал и никогда не осмелился бы предложить никакой «системы нормативной этики». Но вместе со всеми изживая эпоху сплошной критики и всеобширного отрицания («мы – против!», «только – не так!»), я тоже пытался искать хоть какой-то конструктивный путь.(Александр Солженицын. Собрание сочинений. Том десятый. Вермонт – Париж. 1983. Стр. 158)…
БОРИСУ СУВАРИНУ
11февраля 1980 г
Многоуважаемый г. Суварин!
Из-за моего незнания французского языка я только теперь мог познакомиться с полным текстом Вашей статьи «Солженицын и Ленин» (Est et Ouest, 15.4.76). Вы выдвинули обвинения против моей книги «Ленин в Цюрихе» и против моего метода работы. Не предполагая в этих обвинениях никакого личного мотива и не видя в Вашей статье реальных деловых возражений, мне остаётся объяснить её партийной пристрастностью, относящейся к ранне-коммунистическим годам. Но тем более я не могу оставить её без ответа…
