О Казахстане. Сегодняшняя огромная его территория нарезана была коммунистами без разума, как попадя: если где кочевые стада раз в год проходят – то и Казахстан. Да ведь в те годы считалось: это совсем неважно, где границы проводить, – ещё немножко, вот-вот, и все нации сольются в одну... А составлен-то он из южной Сибири, южного Приуралья, да пустынных центральных просторов, с тех пор преображённых и восстроенных – русскими, зэками да ссыльными народами. И сегодня во всем раздутом Казахстане казахов – заметно меньше половины. Их сплотка, их устойчивая отечественная часть – это большая южная дуга областей, охватывающая с крайнего востока на запад почти до Каспия, действительно населенная преимущественно казахами. И коли в этом охвате они захотят отделиться – то и с Богом.
Хорошо бы, конечно, чтобы казахи согласились отделиться «в этом охвате». А ну как не согласятся? Будут претендовать на больший «охват»? Или, что всего верней (и как оно и вышло), будут требовать, чтобы независимый Казахстан оставался в тех границах, какие были ему даны при Советах?
Есть, есть у него и на это свой ответ:
...Реального отделения нельзя произвести никакой одноминутной декларацией. Всякое одностороннее резкое действие – это повреждение множества человеческих судеб и взаимный развал хозяйства...
С этого момента должны засесть за работу комиссии экспертов всех сторон. Не забудем и: как безответственнонебрежна была советская прометка границ. В каких-то местах может понадобиться уточнённая, по истинному расселению, в каких-то – и местные плебисциты под беспристрастным контролем.
Конечно, вся эта разборка может занять несколько лет...
Гладко вышло на бумаге. Но не было уже времени на то, чтобы создавать все эти комиссии экспертов и вводить местные плебисциты. Стремительный – и в самом деле обвальный – ход событий обгонял и давно уже обогнал все эти (и им подобные) государственные соображения и предположения.
Но были у Солженицына в этом его меморандуме и другие предложения, до принятия которых – и даже до понимания жизненной необходимости их принятия – те, к кому он обращался, не дозрели ещё и до сегодня.
