Маленьким мальчиком я подъезжал впервые к Берлину. Раскрыв толстую непонятную книгу, похожую не то на Библию, не то на учебник тригонометрии, мать сказала мне:
– Мы приедем в Берлин в девять часов двенадцать минут.
Я не поверил ей. Я ведь знал тогда только русские вокзалы, с тремя звонками, с неторопливыми пассажирами, попивающими чай, с флиртующими телеграфистами и с душистой черёмухой. Я знал, что, если побежать сорвать ветку черёмухи, поезд не уедет, – поезд поймёт, что нельзя без черёмухи. Помолчав, я переспросил:
– Ну, а часов в десять или в одиннадцать мы все же приедем?
Тогда мать, усмехнувшись, ответила:
– Здесь поезда никогда не опаздывают.
Помнится, когда поезд действительно подошел к вокзалу Фридрихштрассе, и я, взглянув на часы, увидел девять часов двенадцать минут, я не обрадовался, – нет, я испугался. Ничто в тот день не могло исцелить меня от испуга перед непостижимой точностью...
Отношение Солженицына к часам и минутам напомнило мне этот рассказ Эренбурга.
Русскую необязательность, когда поезд, который по расписанию должен прибыть к пункту назначения в девять часов двенадцать минут, не придёт раньше десяти, а то и одиннадцати, эту русскую безалаберность и расхлябанность, которая так была мила Эренбургу, Александр Исаевич ненавидел. Всякий раз, когда ему приходилось с ней сталкиваться, – а сталкиваться с ней ему приходилось постоянно, – это выводило его из себя.
Ещё в период борьбы за пьесу «Олень и шалашовка» у меня с ним была одна встреча, которая меня поразила. Он написал письмо Лебедеву, помощнику Хрущёва, надеясь, что тот поможет с пьесой. И мы с ним договорились, что я заеду в гостиницу «Москва», где он останавливался, возьму письмо и отвезу в ЦК. Назначили время: шесть часов. Я в этот день с самого утра снимался, не успел пообедать и был страшно голоден... Решил на десять минут заскочить домой, чтобы быстро перекусить. Я живу недалеко от гостиницы «Москва», думал, успею и поесть, и к Солженицыну. В шесть пять – звонок. Подошла Таня. «Извините. А можно Игоря Владимировича?» Таня говорит: «А кто его спрашивает?» – «Это Александр Исаевич. Мы с ним договорились на шесть часов, а его что-то нет».
Это в шесть часов пять минут! Я взял трубку, извинился, объяснил причину и сказал, что буду через несколько минут. Мне бежать до гостиницы «Москва» минут десять...
6 июня 1963 года К. И. Чуковский записал в своём дневнике:
