По мере расширения человеческих сообществ от семьи к клану, от клана — к роду, от рода — к племени и государству неизбежно должны были возникать конфликты между различными миражами бессмертия. «Я могу уповать на бессмертие, пока я блюду все заветы своего рода» могло придти в мучительное противоречие с требованиями более высокого порядка. Страшное испытание, которому Господь подверг Авраама, потребовав от него принести в жертву его главное упование — сына Исаака, продолжает потрясать наши души и много веков спустя. Рембрандт воспроизвёл его в картине «Жертвоприношение Авраама», Кьеркегор — в книге «Страх и трепет», Бродский — в поэме «Исаак и Авраам».
Многие античные трагедии тоже строятся на коллизии между высоким и высочайшим. Эдип освободил Фивы от Сфинкса, женился на вдове бывшего царя Лая, бережно растит рождённых с нею детей, выполняет всё, что заповедано человеку богами. И вдруг узнаёт, что убитый им в поединке путник на дороге был царём Лаем и мало того: именно он был его отцом. То есть он, Эдип, убил своего отца и женился на своей матери.
Если бы дело Эдипа разбиралось в сегодняшнем суде, его адвокаты стали бы доказывать, что Лая он убил в порядке самообороны, а кровосмешение с матерью совершил по неведенью. Скорее всего, присяжные вынесли бы приговор: невиновен. Но Эдип не может допустить, чтобы священные законы возмездия, выполнение которых приближало его к вечности, оказались нарушены. Он сам выносит себе обвинительный приговор и сам исполняет наказание — ослепляет себя.
В реальной политической и религиозной борьбе в Древней Греции и в Древнем Риме нередко всплывали коллизии, как будто взятые прямо из их трагедий. Первый консул Римской республики Луций Юний Брут приказал казнить двух своих сыновей, когда они выступили на стороне свергнутого царя Тарквиния Гордого (509 до Р.Х.). Плутарх так комментирует это событие: «Поступок Юния Брута невозможно ни восхвалять, ни осуждать. Либо высокая доблесть сделала его душу бесстрастной, либо, напротив, великое страдание довело её до полной бесчувственности. И то, и другое — дело нешуточное… Во всяком случае, римляне считают, что не столько трудов стоило Ромулу основать город Рим, сколько Бруту — учредить и упрочить республиканский способ правления».[22]
Что вернее приблизит нас к бессмертию: выполнение долга перед родными, перед страной или перед богами?
В наш материалистический век мы склонны ставить долг по выполнению законов государства выше всех других человеческих обязанностей. Но я не думаю, что Дэвиду Качинскому легко было принять роковое решение, когда он догадался, что бомбы по почте рассылает невинным людям его родной брат Тед (Теодор, 1996). Донести ФБР или промолчать? Дилемма достойная греческой трагедии.
Сегодня переселение огромного количества мусульман в страны Западного мира создаёт тысячи болезненных столкновений между их представлениями о священных обязанностях человека и законами демократических стран, построенными на идеях равноправия. Мусульманские юноши и девушки пытаются воспользоваться правами, открывшимися перед ними в новом мире, родители приходят в ужас и отчаяние, идут на крайние меры, чтобы воспрепятствовать им. «Убийства во имя спасения семейной чести» (honor killings) стали эпидемией в исламских общинах Англии, Америки, Канады. Недавно по каналу Investigative Discovery показали передачу про иммигранта из Ирака, который, уже находясь в Америке, выдал взрослую дочь за старика, оставшегося в Багдаде, а когда она отказалась подчиняться насильственному браку, задавил её на улице автомобилем.
Религиозное чувство человека требует уделять заботе о мёртвых почти столько же времени и сил, сколько заботам о детях. Уже на заре цивилизации существовали народы, которые считали необходимым подкладывать в могилы оружие, продовольствие, посуду, питьё, чтобы усопший на том свете не знал недостатка ни в чём. В раскопках скифских захоронений находят даже скелеты лошадей и повозки. Оплакивание умершего скифского царя требовало, чтобы собравшиеся сбривали себе волосы, полосовали лица ножом, отрезали ухо, протыкали левую руку стрелой. В могилы вождей клали приносимых в жертву наложниц и юношей с оружием, которым предстояло сражатся в войске усопшего в загробном царстве.[23]
Человеческие жертвоприношения практиковались многими народами. Финикийцы и карфагеняне сжигали намеченные жертвы внутри металлического быка (Молох), для той же цели употреблялась металлическая статуя мексиканского божества, найденная на острове в Мексиканском заливе, внутри неё обнаружили человеческие останки.[24] Мёртвые являлись людям в сновидениях, и один вождь придумал своеобразный способ общаться с ними: он заставлял раба заучивать послание наизусть, потом отрезал ему голову и зарывал. Если что-то важное забывал сообщить умершим, вызывал другого раба и отправлял на тот свет голову-постскриптум.[25]В 19-ом веке нравы смягчились, и общение с душами умерших стало осуществляться при помощи верчения столов.
