Начиная с 1-го века по Р.Х. монархия становится самым распространённым видом государственного устройства. История великих империй — Римской, Византийской, Индийской, Китайской, Турецкой, Испанской, Российской — это прежде всего история монархов, правивших ими и командовавших их армиями. Их жизнеописания заполняют хроники и летописи, служат темой романов и драм, вдохновляют поэтов и кинорежиссёров. Римские императоры остаются в нашем воображении такими, какими их изобразили Светоний и Тацит, английские короли встают со страниц Шекспировских трагедий и романов Вальтер Скотта, русские цари запечатлены перьями Пушкина и Толстого, другие монархи предстали такими, какими их рисовали Расин и Дюма, Шиллер и Фейхтвангер. Но также каждое новое поколение рвётся заново судить деяния венценосцев, выносить свои приговоры, подгонять их под нужды злободневной идейной борьбы и дебатов.
На любом правительстве лежит обязанность защиты страны от нападений извне. Уловить тот момент, когда монарх переходит от этой обязанности к утолению своей страсти самоутверждаться путём военной агрессии, крайне трудно. У него всегда найдутся ловкие краснобаи, которые станут доказывать, что соседнее государство само готовилось напасть первым. Или, что необходимо было освободить такой-то народ от жестокого правителя. Или просветить его сияющей религиозной истиной. И вот уже европейские короли шлют войска за тысячи километров в крестовые походы, русский император Павел Первый отправляет казачий корпус на завоевание Индии, а Николай Первый приказывет стотысячной русской армии подавить революцию в далёком Будапеште (1849), и так до бесконечности.
Воинственность монархов часто умеряется тем, что война — довольно дорогое удовольствие. Нередко мирное затишье наступает только потому, что в государственной казне кончились деньги. «Войну выигрывает последний луидор!», воскликнул Людовик Четырнадцатый. Когда последний луидор истрачен, монарх неохотно прибегает к тягостной для него мере: созывает народное собрание, чтобы оно одобрило новые налоги. Английский король Карл Первый созвал парламент после неудачной войны с шотландцами (1640); Людовик Шестнадцатый французский решился на созыв Генеральных штатов, разорившись на войнах с Англией (1789); царь Николай Второй, проиграв войну с Японией (1904–1905), объявил о выборах в Государственную думу. И вскоре все три монарха были свергнуты революциями и казнены.
Кроме денег для войны нужны солдаты. В каждой монархии население разделено на сословия или касты. Профессиональные воины составляют касту знати — дворяне, шляхта, кшатрии, самураи, янычары. Слишком увеличивать численность этой касты и её влияние представляет большую опасность. Гордая и самоуверенная военщина часто затевает бунты и междуусобья. Достаточно вспомнить преторианцев, свергавших древнеримских императоров, войну Алой и Белой роз в Англии (15-й век), янычар, колебавших трон под турецкими султанами, фрондёров во Франции 17-го века, русских стрельцов, бунтовавших в Москве, или гвардейцев 18-го века, возводивших на трон или сбрасывавших с него российских правителей в Петербурге.
В большинстве стран постепенно сложилась одинаковая практика: использовать военную знать в качестве офицерского состава, а полки комплектовать простонародьем при помощи вербовки или рекрутского набора. В период между английской Славной революцией (1688) и Крымской войной (1854–1855) на полях сражений Европы сходились армии монархических государств, устроенные по одинаковому образцу, имеющие одинаковое вооружение и использующие одинаковую тактику.
На земледельческой ступени цивилизации мощь государства в большой мере определяется площадью обрабатываемой земли и количеством труженников, возделывающих её. Расширение территории становится главным устремлением почти всех европейских монархов. То, что происходило на континенте в 1690–1714 годы, Уинстон Черчилль называл Первой мировой войной, и с этим можно согласиться, если добавить оговорку: «Первая мировая война земледельческой эры». В неё были втянуты английский король Вильям Третий Оранский, шведский король Карл Двенадцатый, российский царь Пётр Первый, турецкий султан Ахмед Третий. Но главным инстигатором и участником был, конечно, французский король Людовик Четырнадцатый.
Он решительно стал на сторону свергнутого англичанами католического короля Якова Второго Стюарта (правил в 1685–1688) и снабжал его войсками и флотом для экспедиций через Ла-Манш — сначала в Ирландию, потом в Шотландию. Когда этот претендент на английский трон умер (1701), Людовик признал его сына, Якова Третьего, законным наследником английской короны и помогал ему делать новые попытки вторжения. Параллельно французские войска вторгались в Бельгию, Нидерланды, в протестантские княжества Германии, захватили Гейдельберг, Баден-Баден, вели упорные бои на Рейне и Дунае против английской армии, возглавляемой графом Мальборо.
