— Запомни, — отозвался Ансар, — я никогда не причиню её зла. Потому что она моя.
От последнего слова Джонотан скривился и не смог промолчать:
— И что она в тебе нашла?
Заключенный лишь довольно оскалился, позволяя себя увести.
А к вечеру он уже был отпущен под залог, внесённый его отцом Альфредом Рукводом. И едва они вышли из полицейского участка, как Ансар отрывисто и зло бросил:
— Отец, у нас серьёзные проблемы.
Ройл Горард довольно потирал руки. Всё складывалось как нельзя лучшим образом. Его самый удачный эксперимент за всю жизнь, вновь вернул веру в себя и надежду на то, что у него получится задуманное. Да, он долго к этому шёл. Не днями и неделями, а месяцами и годами. Сперва движимый местью, а потом вдруг проснувшимся азартом. Он раз за разом пытался сотворить из человека того, кого ненавидел всей душой. За смерть сына, за уход жены.
Оборотни. Те, кто не должен ходить по земле, где властвовал человек. Но люди не знали об этом. Не знали, кто живёт по соседству с ними, и кто разрывает на части чужих детей. Но сколько в них было силы! Регенерация, способная вытащить едва ли не с того света! Острый слух, обоняние! Невероятная скорость и грация! А ещё свобода. Оборотни были свободны от человеческих предрассудков, от оков собственного тела. Да они жили гораздо дольше, чем слабые и беспомощные люди!
И Ройл тоже хотел жить. И он сделает для этого всё возможное. Даже если придётся вырезать целый клан оборотней!
— Отец? — Только услышав тихий голос Эвы, Горард понял, что за своими размышлениями выпал из реальности. — Всё нормально?
— Да, родная. Всё очень даже хорошо. — Ройл предвкушающе улыбнулся. — Подготовься. Скоро у нас будут гости.
— Точно?
— Я в этом не сомневаюсь.
Эмили мчалась вперёд не разбирая дороги. Девушка не знала, куда именно она направляется — её вела вторая сущность, которая рвалась в определённую сторону. Вокруг было множество разных запахов и звуков, но волчица целенаправленно неслась прочь из города, ведомая своим внутренним чутьём. Удивительно, что она умело избегала любого попадания на глаза людям, лавируя по закоулкам, о существовании которых Эмили даже не подозревала. Совсем скоро она уже покинула город и продолжила бежать дальше, не ведая устали.
Вся дорога у оборотницы заняла не более десяти минут, когда она наконец остановилась напротив кованых железных ворот, внезапно возникших на её пути посреди леса, что находился в нескольких милях от города. Эмили поразилась тому, как её вторая сущность смогла найти это место, ведь оно было очень хорошо скрыто от любопытных глаз. Она и сама бы в жизни не заметила обвитого плющом препятствия, так удачно маскирующегося под местную растительность.
Волчицу же данный вопрос не интересовал, она медленно отступала назад, продолжая угрожающе рычать и скалиться. А после вдруг резко сорвалась с места и одним сильным прыжком перепрыгнула через огораживающую стену, расходящуюся в разные стороны от ворот, тоже обвитую плющом так, что её можно было принять за естественную ограду.
Прыжок оказался впечатляющим и долгим, а злость, бурлящая внутри, придала сил, чтобы после приземления сразу же помчаться дальше, к двухэтажному зданию, выглядывающему из-за обступивших его со всех сторон деревьев и на первый взгляд казавшемуся совершенно заброшенным. Вот только и волчица, и сама Эмили понимали, что это не так.
Откуда-то пришла уверенность, что именно здесь, в этом самом доме, с ней и волчицей, ставшей теперь её частью, сотворили весь этот ужас. Погубили две жизни разом. Сломали, словно ненужные игрушки, из которых потом сваяли одну. И если Эмили ещё «повезло», так как в неё лишь поместили «лишнюю деталь», то вот невеста Ансара поплатилась за это жизнью. Человеческой жизнью. И теперь со всей болью и отчаянием, приправленными дикой яростью, она требовала мести. Эмили её понимала, но сама мечтала наоборот сбежать от этого зловещего места как можно дальше. Но ноги, а точнее лапы, несли её вперёд, взрыхляя когтями прелую землю. И ей ничего не оставалось, как полностью довериться инстинктам второй сущности. Ведь пока Эмили не могла взять над ней контроль и обратный оборот из-за этого был невозможен. А если бы даже она и могла обернуться, то не стала бы этого делать. Потому что в волчьей шкуре она чувствовала себя хоть немного, но увереннее. Хотя бы в плане того, что волчица могла быстро бегать и была намного сильнее и выносливее человека. В чём девушка уже убедилась, пока проделывала весь этот путь, и сейчас добиралась до конечного пункта своего забега.
