— Что-то у вас не то получилось, брат... Какую школу вы закончили?
— В Ростове Великом.
— Ага... — Чародей прищурился. — Воспроизведите-ка формулу еще раз!
— Ти ти-тара... — начал Станимир.
— Нет-нет, — перебил его Микула Веретено. — В обычной акустике.
— Фа-фа-соль-ля, — пропел Станимир. — Фа-фа-соль— ля-ля!
— Интересно, — сказал чародей, — почему это у вас вместо «соль» звучит «си-бемоль», а вместо «ля» и вовсе «до второй октавы»? Давайте-ка проверим другие формулы. Тоже в обычной акустике.
Станимир пожал плечами и принялся петь.
Чародей слушал со все возрастающим удивлением. А потом его удивление превратилось в настоящий ужас.
«Слезыньки горючие, чего это он так перепугался?» — подумал Станимир. И замолк.
Молчал и Микула Веретено, боролся со своим ужасом.
— Мне все ясно, — сказал он наконец хриплым голосом. — У вас напрочь пропал музыкальный слух, брат. А теперь давайте разбираться почему. Не происходило ли с вами в последнее время чего-либо странного?
Когда странное нашлось, тут же послали за владельцем «Затрапезья». Прибывший трактирщик показал, что сивушного сударям волшебникам наливать не думал. Употребляли чистейшей слезы медовуху. Правда, употребили ее весьма и весьма изрядно. А о прочем пусть расскажет муж-волшебник Рукосуй Молчан.
Послали за Рукосуем Молчаном. Тот долго себя ждать не заставил, прилетел к чародею аки птица небесная. Микула Веретено поведал ему о беде, постигшей мужа-волшебника Копыта, и спросил напрямик:
— Брат Рукосуй, это ваших рук дело?
Брат Рукосуй и не подумал запираться. Но, признавшись в совершенном злодеянии, тут же достал из баула лист бумаги и подал чародею.
— Уговор, — прочел вслух Микула Веретено. — Мы, мужи- волшебники Станимир Копыто и Рукосуй Молчан, побились о заклад в следующем: Рукосуй Молчан утверждает, что способен, не прибегая к Ночному волшебству, нанести вред колдовской силе Станимира Копыта, а Станимир Копыто утверждает, что брат Рукосуй — пьяный болтун и хвастунишка. Уговорились: буде Рукосуй Молчан реализует свои утверждения, Станимир Копыто заплатит ему пятьсот целковых, буде же нет — оные пятьсот целковых заплатит Копыту Молчан. Подписано в присутствии хозяина трактира «Затрапезье». Подписи... — Он поднял глаза на волшебников.
— В тот день, когда мы с братом Станимиром пошли в трактир, я открыл новое заклятье, — виновато пробормотал Молчан, — ну и спьяну решил его испытать...
— Так-так-так, братья. — Микула Веретено почесал в затылке. — Полагаю, вам, брат Станимир, придется выложить брату Рукосую пятьсот целковых. А вам, брат Рукосуй, надлежит в моем присутствии снять с брата Станимира ваше заклятье и немедленно написать докладную записку на имя Кудесника Радислава с описанием вашего открытия. Слава богам, братья, что это заклятье не открыли ордынцы. Иначе порче подверглась бы вся Колдовская дружина! Приступайте, брат Рукосуй!
Рукосуй Молчан виновато опустил бороду на грудь:
— Простите меня, чародей!.. Вся беда в том, что я забыл противозаклятье. А записать не удосужился. Оплошка вышла!..
— Слезыньки горючие! — пробормотал Станимир, ибо на него теперь тоже обрушился настоящий ужас.
Микула Веретено вызвал тоскующего в безделье Станимира через месяц. Лицо чародея сияло, седая грива стояла дыбом.
— Радуйтесь, брат! — сказал он. — Академия волшебных наук сумела восстановить позабытое Молчаном контрзаклятье. — Микула Веретено сотворил незнакомую Станимиру Копыту акустическую формулу. — Спойте.
— Фа-фа-соль-ля, — пропел Станимир. — Фа-фа-соль— ля-ля!
Чародей радостно хлопнул в ладоши:
— Порядок, брат! Ваш музыкальный слух полностью вос-
становлен. — Он встал и продолжил официальным тоном: — Поелику законы Колдовской дружины, касающиеся связи с Ночным волшебством, не были нарушены, никто из замешанных в инциденте наказан не будет. Однако вам, брат, придется выплатить Рукосую Молчану проигранные пятьсот целковых и заплатить неустойки потерпевшим!
Неустойка пришлась ратнику как нельзя кстати, ибо он только что — срамное выражение — уступил судьбе и отдал свою дочь в жены соседскому сынку-лоботрясу.
Вновь обретший смысл существования Станимир быстро наверстал потерянное.
Словом, все остались довольны исходом дела. Окромя дочки ратника: она сразу обнаружила, что молодой муж доставляет ей в постели гораздо меньшую усладу, чем той, первой ночью, когда папенька непрошено ввалился в спальню.
Увы, у нее не было колдовской силы, чтобы понять, чем различались ментальные атмосферы той ночи и наступившего медового месяца. А мужу-волшебнику Станимиру Копыт)' — слезыньки горючие! — и в голову не пришло хотя бы еще раз использовать переложение акустической формулы «фа-фа-си-бемоль-до второй октавы». Иначе он был бы обеспечен благодарными клиентками до конца своей жизни...
МАГИ
И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ
СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ
Большая дорога
