Ладони стоящих в парах соприкасаются, один двигает руки вперед, переходя при этом из задней в переднюю полустойку, левая рука, на миг уступив напряжению правой ладони напарника, плавно начинает движение вперед — от своего сердца к его подбородку, преодолевая сопротивление партнера. Потом рука движется вниз, на уровень пояса, где правая ладонь удерживает левую руку противника. А дальше — движение, словно выхватываешь меч, и клинком-ребром ладони — в шею…
Потом партнеры меняются ролями.
«Немхез вырывает сердце, стоя перед богом». Надо побыть и тем, и другим.
Это уже боевая техника. После базовых движений рук, ног и бедер, основных видов перемещений — по квадрату, по прямой, по кругу… «Немхез скользит по глади моря», «Немхез дотягивается до горизонта», «Немхез шагает в небо»…
И вот теперь — «вырывает сердце, стоя перед богом». Но к чему это последнее движение — от правого бедра к горлу противника? Он что — голову богу отрубил?..
Тренировка длится два часа. После базовых движений и комплексов — спарринги, потом упражнения на дыхания и легкий самомассаж.
И все это — «Немхез». Шагает, скользит, ударяет… Вырывает сердце, стоя перед богом — и движение от бедра, словно выхватываешь меч…
Что потом?
— У тебя здорово получается, — улыбается она, дождавшись его после тренировки, за которой она наблюдала, сидя у дальней стены зала. Все знали, на кого она смотрит, все завидовали. Сменявшие друг друга партнеры пытались победить его у нее на глазах — чтобы взглянула и на них… Особенно тот, во втором спарринге — когда пришлось ударить почти в полную силу.
— Меня учат как и всех, — пожимает парень плечами, изо всех сил стараясь казаться равнодушным к похвале. Очень стараясь — но даже дыхательные упражнения не помогают до конца унять радостно барабанящее сердце.
— Ты, наверное, учишься не как все, — продолжает она улыбаться, отлично понимая, что сейчас с ним происходит, но довольная своей властью, обоим до конца не понятной, но такой увлекательной, просящей испытать себя снова.
— Давай сходим куда-нибудь? — как всегда краснея и чуть запинаясь, спрашивает он, кое-как справившись с ураганами, бушующими у него внутри.
— Не хочу сегодня никуда, — вдруг отвечает она, даже сама не зная почему. — Может, научишь меня так же?
— Как же? — мрачно интересуется он.
— Как «Немхез вырывает сердце, стоя перед богом».
— Девчон… Девушкам это не к лицу, — сделав серьезное лицо, отвечает парень, стараясь подражать интонациям наставника. Получилось довольно похоже. Только, похоже, она недовольна.
— Ну, конечно! — сердито встряхивает девушка головой, отворачиваясь (власть! власть!). — Девчонкам надо ждать, пока появится какой-нибудь очередной Немхез, придет, изнасилует, убьет…
— Ладно, я научу, — вздыхает он. — Только глупостей всяких не говори… «Изнасилует, убьет»! Немхез один такой был, кто Права попросил…
— А другие что же — не могут попросить?
— А другие думают, что будет потом…
Она вдруг заливается смехом — звонким, радостным… Но почему-то обидным. А потом говорит нечто еще более обидное, чем этот смех. Глупость говорит, продолжая смеяться, не глядя в его сторону:
— А другие все думают — что же будет потом? Некому даже изнасиловать бедную девушку!
И смеется.
«Дура», — хочет сказать он, чувствуя, как кровь бьет в лицо, как растекается по всей коже алыми пятнами — словно кто тебя в кипящую воду окунул… Но не говорит он ей этого.
Просто берет за плечи и разворачивает к себе. И целует — так, как не целовал никогда. И она отвечает — так же…
А потом он говорит то, что никогда не говорил:
— Я люблю тебя…
Она не отвечает. Но и не смеется, когда он, сделав шаг назад, исполняет «Немхеза, вырывающего сердце, стоя перед богом». Нет — его движения плавнее, а последнее не напоминает удар мечом. Он отдает ей свое сердце, донеся на ладони от своей груди к ее груди…
Широко распахнутые глаза — и губы, выдыхающие изумленно:
— Ты научишь меня? Так же?
Парень только кивает, удивленно вспоминая то, что сделал сейчас. Нет, наставник не узнал бы в этом движении своего «Немхеза»…
Так никто не умеет, подумал он вдруг.
Так никто не умеет — только я.
Так никто не умеет, понял он, глядя в широко распахнутые глаза той, которой сказал «люблю». Даже она не умеет — так…
Вырвать свое сердце — и отдать. Не расплата, а дар. От всей души…
Смогу ли я научить ее так же?
Вырвать сердце — и отдать?
Отдаст ли? — заныло в груди, где своего сердца уже не было, где было страшно и пусто от ожидания. Отдаст ли?
И что будет потом?
— Что произошло между Немхезом и богом? — спросил он на следующем уроке. — Откуда это движение в гаси-до? — вспомнив вчерашнюю тренировку, добавил парень, глядя учителю в глаза.
— «Немхез вырывает сердце, стоя перед богом»? — догадался преподаватель Права, в сухой фигуре которого не зря угадывались скрытые гибкость и сила. Не зря — потому что учитель повторил это движение в соответствии со всеми канонами, как учили на тренировке. И, конечно, не так, как парень изобразил это перед своей девушкой. Потому что в конце — удар, а не дар. Месть, расплата…
