На хозяйском месте стояла длинная скамья, на ней лежал тюфяк, шитый из шелка ярко-красного цвета. Для Андрея и братьев принесли сиденья. Затем в шатер внесли кушанья на золотой и серебряной посуде. Каждый стол несли четыре молодых девушки в шелковых халатах. Еда традиционная – вареная конина и баранина. Затем к столу Андрея подошел баверджи[191], тоже в шелковом одеянии, и даже салфетка у него имелась. Хм, ханы татарские вовсе не варвары, вполне знают правила этикета. И кому в голову пришло судить о народе по поведению простых кочевников?
Остро наточенным ножиком баверджи в считаные секунды покромсал мясо тонкими ломтиками и полил их специальной приправой.
Хан молча ел, макая куски мяса в рассол. Так принято. В прошлый раз, в гостях у Салтана, тоже сначала покушали, и, лишь насытившись, мурза стал говорить.
Чуть погодя принесли золотые и серебряные сосуды для питья. Андрею с Гиреем подали золото, а братьям серебро. Из напитков имелось медовое вино. Вкусно. И пьянит зело сильно, но незаметно так.
В своем баверджи Андрей признал посланника хана. Вот оно как! Бек – прислуживает за столом русскому князю. Нехилые почести.
Как звать-то этого бея? Имя такое у него очень запоминающееся, А… Тимур-бей. И надо же, куда вся его спесь делась, прислуживает, как будто всю жизнь в услужении провел. Андрей протянул руку с пустым кубком. Бей тут же наполнил его до краев вином. А все-таки приятно, когда тебе прислуживает целый бей! Почему целый? Да потому, что у Андрея, когда посланник по сути не пригласил, а передал приказ своего хана явиться к Гирею, возникло желание из одного целого бея сделать два полубея.
– Твой воевода помер, – нарушил молчание молодой хан, вытирая салфеткой губы.
Андрей поставил кубок на стол, взял салфетку и последовал примеру хозяина. Бросив использованную салфетку на стол, Андрей внимательно посмотрел на Гирея.
– Ты ошибаешься, хан. Когда я выезжал, он был жив, и ничего не предвещало его смерти, – возразил Андрей.
– Я говорю о воеводе урусов, – уточнил Гирей, усмехаясь.
Вот шельмец! Издевается! Прокопий в сражении за зимовье получил страшную рану – это не секрет, но была надежда, что он выживет. А что теперь? Кто возглавит русских бояр? Кости Маслова с ними уже нет, сбежал шельмец. Андрей – единственный князь в русско-литовском войске, но бояре все – из княжеских родов. Их отцы и деды писались князьями. Примут ли они старшинство Андрея? Ну не знаю, не знаю.
– Я в долгу перед тобой, – Гирей поднялся со скамьи, подошел к Андрею, положив руку на его плечо.
То, что потом сказал Гирей, повергло Андрея в шок. Молодой парень говорил серьезные вещи, словно за его плечами было как минимум полсотни лет постоянной борьбы за власть. Кто-то явно весьма опытный и проженный в политике, вложил в уста Гирея правильные слова. Хан доходчиво объяснил Андрею, в какую нехорошую ситуацию князь попал после смерти Прокопия Елизаровича.
Даже если принять во внимание лживость татар, для них обмануть врага – доблесть, но Андрей не дурак, и сам понимает, что расклад сил в союзном войске резко изменился. Не факт, что Сеидка сдержит прежние договоренности. Лично он, хан Гирей, на месте хана Сеид-Ахмета, наплевал бы на все свои обещания.
Кто бы сомневался!
Но выход есть. Союз с Гиреем.
А скрепить союз – побратимством. Салтан не станет враждовать с Андреем, так как сам родом с Руси. И Гирея не тронет, как побратима друга. Разумеется, молодой хан хочет получить кое-что от князя. То, что князю досталось по случайности. Жену царскую и щенков. Гирей знает, что детей двое, и что жена царя ордынского у Андрея.
Князь задумался.
Гладко стелет хан. И ведь прав. Чертовски прав. И по всем пунктам он в выигрыше. Побратим не станет воевать брата. Это раз. Хан также может рассчитывать на помощь побратима в борьбе за Крым. Это два. И он получит-таки то, чего так жаждет – жену Улу-Мухаммеда и его сына и внука. А если послать хана куда подальше?
Два варианта: первый – немедленная смерть, и ёжику понятно, что живым Андрея из шатра не выпустят. Сабли свои они отдали охране, когда входили в шатер. Кинжалы не в счет. У прислужников хана тоже нет сабель, но их пятеро, плюс сам хан. У входа стража. За ширмой тоже могут скрываться воины. Хотя нет. В планы свои Гирей не станет посвящать многих, потому за столом прислуживают сами беи из ближних, тех, кто остался верен Гирею. Нет, живыми из гостей не выйти.
Второй вариант. Они прорываются с боем. Допустим, уходят. Что тогда? Прав Гирей, Сеидка кинет всех. С мурзами Кичима договорится, а остальных кинет. Отдавать добычу слабому союзнику – это верх глупости. Честь, верность слову – это лирика. Жизнь – она другая. Что сейчас, что потом. Хотя это время – честное время, никто тебя не осудит с позиции двойной морали. Тьфу, опять на лирику потянуло. И так нехорошо, и сяк – плохо.
Подловил его Гирей. А как быть с девчонкой? Он дал ей слово, что не отдаст ее Гирею? Черт, как все плохо. Зачем Гирею она? Зачем дети? Выкуп получить? Возможно.
Жалко отдавать девку, но выбора хитрый Гирей ему не оставил.
