Это приносило ему душевное успокоение, людей видеть совсем не хотелось, но и с голоду пухнуть тоже не вариант. Так уж вышло, что сам он не любил уничтожать всю ту живность, за которой так страстно наблюдал. Сорвать плод или разрезать брюхо пойманному в силки кролику сродни сильной зубной боли!
Тем не менее мясо он обожал, как и фрукты с овощами и прочую вкусную еду, что готовили в городах. Именно за ней Потап возвращался в людные места. Чтобы пополнить запасы, попробовать новые блюда, насытиться цивилизацией и уйти на «голодовку» обратно в лоно природы.
У него было мало своих вещей, и те в основном украдены. Новиков когда-то пытался стать мечником, но не задалось. Точнее, к этому склонял его деспотичный дядя, не желавший кормить нахлебника после смерти брата.
Бывалый вояка, а ныне владелец небольшого хозяйства, впадал в ярость из-за длительных прогулок племянника, часто колотил его за это до полусмерти и заваливал работой. А когда однажды Потап вернулся из леса с несмываемыми рисунками от плеч до кончиков пальцев, тот испугался и выгнал взашей малолетнего «паразита».
«В тебе живут бесы, уродец, не подходи к моему дому, слышишь? Пошёл вон, я сказал!»
Тотемные узоры мифических существ и животных настолько поразили его воображение, что дядя принял их за вредоносное проклятье. Ведь они не были набиты иглой татуировщика, а также кожи мальчика никогда не касалась кисть или другой инструмент, позволивший бы нарисовать это «полотно».
Чернила навсегда въелись, и невозможно было никак их стереть. Потап пробовал скоблить пемзой, жёсткой щёткой, ножом, оставлял руку надолго в воде, даже обращался как-то к целителю, чтобы вывести прилипшую татуировку. Тот нагревал и охлаждал кожу заклинаниями, а ей хоть бы хны. Только деньги зря потратил.
Первое время Новикова мучили головные боли, потом всё прошло, но вместо них появились сторонние голоса, невнятное бормотание, иногда даже чересчур эмоциональное. Один доктор сказал ему это галлюцинации и что Потап сошёл с ума, но следопыт не ощущал каких-то расстройств, хорошо соображал и был вполне себе смышлёным отроком. Глупый не смог бы прожить до двадцати пяти лет и не потерять руку за воровство.
Со временем Новиков свыкся с этой «наскальной» живописью и больше не прятал стыдливо руки под длинными рукавами. Разве что в редких случаях, когда выходил на дело. Примета у него особая — сразу донесут, где он и кто такой.
— Пффф, амчха-мчха-мчхаа, — выдувая изо рта остатки пара, произнёс пароголовый.
В ответ ему Новиков обречённо покачал головой и отправился наверх.
— Как дела, рус? — спросил с акцентом Чжэн.
— Нужно, чтобы ты опять сгонял на рынок, яблоки не подходят.
— Твоя каприз, твоя деньги, — заключил китаец и помахал ладонью.
— У тебя только барыш на уме, держи, — раздражённо впихнул он ассигнацию в руку своего надсмотрщика. — Теперь давай что-то из сладкого тащи, есть тут у вас кондитерская?
— Кандисеская есть, а деньги тут мало. Сладкое дорого.
— Вот ещё, на.
Новиков расстался с дополнительной парой купюр и вышел подышать свежим воздухом. Чжэн, как только получил заветные рубли, сразу же свалил. Он брал свой процент за каждую услугу и за просто так не хотел шевелиться. Может, с бастардом тот вёл себя по-другому, но на Потапа эта привилегия не распространялась. Новикова воротило от предприимчивости китайца.
«Скорее от жадности».
Переговорный процесс проще всего наладить, если понять, что любит твой собеседник. Пока не найдёшь этот заветный ключик, бесполезно даже начинать.
Чжэн вернулся с целым ворохом вкусностей, но Потап не спешил с ними спускаться. Сидя на стуле, он пялился в одну точку и грыз кусковой шоколад, совершенно не чувствуя его вкус. Всё, что он делал до этого, показалось таким бредом. Какое, к чёрту, подкармливание? Пока он будет относиться к существу в подвале как к животному, прогресс не сдвинется с места.
— Чего сидишь? — раздалось с порога от вошедшего бастарда, и Новиков вышел из медитативного состояния. — Успехи есть?
— Успехов нет, — раздражённо ответил следопыт.
Его прервали во время слишком личного момента, будто приоткрыли дверь в душу и подсмотрели в щёлочку. Оттого стало неприятно.
— Да-да, я поспешу, срочно надо, очень важно… — ответил он Владимиру Черноярскому самым едким образом и закатил глаза.
— Вижу, не ждал меня. Всё понял, — примирительно махнул тот ладонью и поискал что-то взглядом. — Ага, вот сюда можно, — сказал парень себе под нос и взял пузатый стаканчик со стола, где валялось целое разнообразие всевозможных продуктов, частью покусанных, частью нетронутых.
— Что ты делаешь?
— Я подумал, наш пароголовый друг станет сговорчивей, если ты ему дашь это, — бастард показал шкатулку со стяженем, из которой высыпал примерно треть, и протянул Потапу стакан.
— А с чего такие мысли?
— Видишь ли, у всякого явления есть причина. У нас на руках абориген, умеющий изрыгать ртом пар, и целебный порошок. В чём связь?
— Не знаю, они хорошие травники? — предположил Новиков.
