Англией управляла сильная королевская власть, которая перенесла на завоеванные территории твердую административную систему родного герцогства, и введенные таким образом институты представляли собой очень четко организованную структуру, которой, пожалуй, не было нигде больше. Переходя со ступени на ступень, вассальные отношения охватили все общество. Мы знаем, что именно в Нормандии слово феод претерпело существенные изменения, обозначая в конце концов любого рода аренду. Социальные сдвиги, очевидно, начали формироваться еще до 1066 года, но к этой дате они, безусловно, не завершились. Вполне возможно, что они происходили одновременно и по ту, и по эту сторону Ла-Манша, но направления были разными. Английское право во второй половине XII века очень четко разделяло два типа земель, отдававшихся в держание за определенные повинности. В одну категорию входили мелкие крестьянские хозяйства, каких было большинство, за эти земли платили черной работой, сроки владения были неопределенными, и эти земли считались несвободными. Другие земли, распределением которых занимался королевский двор, считались свободными. Именно они в своей совокупности и получили название феод (fee). Феоды рыцарей соседствовали тут с феодами крестьян или горожан. Не будем думать, что только на бумаге. По всей Европе начиная с XI и XII веков феод воина, как мы увидим впоследствии, становился практически наследственным. В большинстве стран он вдобавок стал считаться неделимым и передавался от отца к старшему сыну. Именно так было и в Англии. Но право первородного постепенно разрасталось, сначала стали наследоваться все земли, именуемые fees, а затем и другие. Таким образом, привилегия старшинства, которая станет одной из самых характерных черт социальных нравов Англии и чреватой самыми разнообразными последствиями, по сути дела, являлась знаком того, что феод изменил свой статус и стал реальным достоянием свободного человека. В иерархии феодальных обществ Англия занимает место, противоположное Германии, в ней не выделилась, как во Франции, общая категория людей, объединенных феодальными отношениями, которая подчинялась одним и тем же законам и обладала одними и теми же правами. В Англии существовало два права; но самой значительной частью общего закона — Landrecht было феодальное земельное право — Lehnrecht.
Монтескье поместил наследственное владение феодами в число определяющих для «феодального порядка» элементов, в противоположность «политическому порядку» государства Каролингов. И у него были на это основания. Хотя заметим сразу, что термин «наследственный» при ближайшем рассмотрении оказывается неточным. После смерти держателя владение феодом никогда не передавалось его наследникам автоматически, просто со временем сеньор — за исключением ограниченного числа строго оговоренных случаев — потерял право отказывать прямым наследникам в возобновлении держания, чему предшествовало принесение нового «оммажа». Таким образом, осуществляемое наследование означало победу новых социальных отношений над устаревшим юридическим правом. Для того чтобы понять, почему и как все это происходило, представим себе отношения сторон на простом примере: покойный вассал оставил после себя сына и только одного.
Клятва верности даже без наделения землей соединяла не столько двух людей, сколько два рода, одному из которых было предназначено повелевать, а другому подчиняться — иначе в обществе, где понятия «кровь», «кровные узы» играли такую важную роль, быть не могло. На протяжении всего Средневековья с огромным чувством говорили: «прирожденный» сеньор, подразумевая — сеньор по рождению. А с тех пор, как возникло «помещение» вассала на землю, для наследника стало прямой необходимостью продолжать службу отца. Отказаться или уклониться от «оммажа» означало одновременно потерять вместе с феодом и большую часть отцовского наследия, точнее, разрушить его целостность. Отказ должен был казаться еще более невозможным, если феод был пожалован как «возобновляемый», то есть являлся по существу наследственным аллодом. Практика земельного вознаграждения, создав и закрепив связь человека с землей, неминуемо приводила к тому, что земля должна была быть закреплена за семьей.
