Пока скажем только, что множественность связей была всячески неудобной. В кризисные моменты вопрос выбора вставал настолько остро, что общество не могло не искать ответа как в теории, так и на практике. Если сеньоры вступили между собой в войну, то на чьей стороне должен был выступить добропорядочный вассал этих двух хозяев? Воздержаться значило совершить двойное предательство. Стало быть, нужно совершить выбор. Каким образом? На этот счет была разработана целая казуистика, и не только юристы внесли в нее свою лепту. С тех пор как договоры стали письменными, клятвы верности обрастают все большим количеством тщательно взвешенных оговорок. Общественное мнение колебалось между тремя вариантами решений и тремя основополагающими критериями. Одним критерием было распределение оммажей по времени: первый значил больше, чем последующие; часто вассал в формуле клятвы верности, приносимой новому сеньору, специально оговаривал, что преимущественное право требовать исполнения обязательств имеет сеньор, которому он поклялся в верности раньше. Между тем возник и другой вариант, который очень откровенно и простодушно обнаруживал те мотивы, по которым так много раз предавалась преданность: больше всего почитать нужно того господина, чей дар был самым щедрым. Уже в 895 году в несколько иной связи мы встречаем этот мотив: монахи монастыря Сен-Мартен просят графа Манса привезти им некоего вассала, на что граф отвечает им, что этот вассал скорее не его, а графа-настоятеля Робера, «поскольку он получил от него более значительное владение». Точно такой же критерий был самым главным в конце XI века в конфликте между оммажами при графском дворе в Каталонии{163}. И наконец, существовал критерий, который основывался на позиции в войне: право первенства принадлежало сеньору, который защищался сам, перед тем, который помогал защищаться «другу».
Но никакое из этих решений не исчерпывало проблемы до конца. Сам по себе факт, что вассал мог выступить против своего господина, был достаточно серьезен; больше того, как можно было допустить, что против этого господина будут использованы те средства, которые этот сеньор дал своему слуге с совершенно противоположной целью? В отместку сеньору разрешалось временно отбирать отданный феод у временно неверного вассала. Бывали и более парадоксальные решения: сам вассал служил одному из противников, зато с тех земель, которые ему предоставил другой, он должен был набрать условленное количество воинов и отправить по назначению. В принципе не исключалась возможность, что господин будет воевать против собственных слуг.
На практике все эти тонкости, все сложные усилия как-то согласовать противоречащие друг другу системы, несмотря на долгие предварительные переговоры, кончались зачастую тем, что решение оставлялось на произвол вассала. Когда в 1184 году разразилась война между графом Геннегау (Эно) и графом Фландрии, сир Д'Авен, вассал обоих сиятельных господ, попросил, чтобы суд графа Геннегау (Эно) вынес решение, которое точно определило бы его обязательства. После чего он всеми своими силами стал служить фландрской стороне. Столь подвижная верность была ли по-прежнему верностью?
Общество, которое не было в достаточной мере скреплено ни государственными, ни семейными связями, особенно остро нуждалось в том, чтобы подчиненные были прочно привязаны к своему господину, и, когда обычный оммаж заведомо больше ничего не скреплял, была сделана попытка создать еще один, сверх-оммаж. Это и был «совершенный, или абсолютный оммаж».
