Об этих куриях, «великолепных и многолюдных», постоянно упоминают эпические поэмы, сделав их своим любимым местом действия и явно преувеличивая их пышность. Даже для тех, где присутствовал король, сидящий с короной на голове, картина явно была слишком лестной. Не говоря уж о скромных сборищах, которые устраивали мелкие или средние бароны. Между тем на этих собраниях решались самые разные, и часто насущные, вопросы, а самые торжественные из них привлекали, кроме обычного состава, еще и множество зрителей — разношерстного народа, среди которого попадались и авантюристы, и бродяги, и воришки. Сеньор во время этих празднеств по обычаю и из собственного интереса одаривал своих людей подарками: лошадьми, оружием, одеждой, что было, с одной стороны, залогом их верности, а с другой — знаком их подчинения. Присутствие на этих торжествах — нарядно одетых, как предписывает аббат Сен-Рикье, «по своим средствам нарядно украшенных» — вассалов считалось обязательным: самые основательные документы не оставляют на этот счет никакого сомнения. «Граф, — гласит «Барселонское уложение», — должен, если он держит двор: вершить справедливый суд.., помогать обиженным.., оповещать о часе обеда трубами, чтобы благородные и неблагородные могли прийти и принять в нем участие; одаривать своих грандов плащами; заботиться о королевском войске, которое опустошит земли Испании, посвящать в рыцари». Стоящий гораздо ниже по социальной лестнице мелкий пикардийскин рыцарь, ставший в 1210 году абсолютным вассалом видама Амьена, обещает ему с одинаковым пылом и военную помощь в течение шести недель, и «приходить, если буду позван, на праздник, который устроит пресловутый видам, и оставаться на нем с женой неделю, содержа и ее, и себя на свои деньги»{169}.
Наряду со многими другими, последний пример показывает, насколько была в конце концов регламентирована не только военная служба в войске, но и служба при дворе. Хотя это не означает, что оба эти обязательства были равнозначны. Служба в войске всегда была повинностью. Служба при дворе сулила немало выгод: щедроты сеньора, даровой стол, участие в управлении. Вассалы от нее не уклонялись. До самого конца феодального периода курии в какой-то мере противостояли тому отчуждению, которое возникало из-за жизни вассалов в своих усадьбах, способствуя личным контактам сеньора со своими подданными, без которого не существует никаких связей и человеческих отношений.
Клятва вассала обязывала его «помогать» своему сеньору всем, чем только возможно, что подразумевало: мечом и советом. Но пришло время, когда вассал должен был помогать господину и своим кошельком. Денежная помощь обнажила то глубинное единство системы зависимостей, на которой держалось феодальное общество. И раб, и так называемый «свободный» держатель в сеньории, и подданный королевства, и, наконец, собственно вассал — любой, кто повиновался, должен был приходить на помощь своему господину, как только возникнет надобность. А бывает ли надобность больше, чем надобность в деньгах? Название той дани, которую был вправе собирать господин с подчиненных ему людей, — во всяком случае, во французском феодальном праве, — было одинаково вне зависимости от ступеней социальной лестницы. Говорили просто «помощь», или «талья» (taille), образное название, происходящее от глагола «отрезать», которым давали понять, что отрезается кусок достояния и превращается в налог[38]. Но естественно, что при одинаковых названиях история каждого из этих поборов в разных социальных слоях была разной. Нас интересует в первую очередь талья, которую платили вассалы.
