Вассальный договор связывал двух человек заведомо неравного положения. Весьма красноречиво свидетельствует об этом старинный нормандский закон: если сеньор убил своего вассала или вассал убил своего сеньора, оба они караются смертью, но позорная казнь через повешение грозит одному вассалу{175}. Несмотря на это неравенство и, сколь бы ни были неравны их обязательства по отношению друг к другу, вассал и сеньор составляли неразрывное единство; повиновение вассала зависело от обязательности сеньора. Еще в XI веке Фульберт Шартрский выделил и подчеркнул взаимообязательность отношении слуги и господина, и именно это стало характерной чертой всего европейского вассалитета. Взаимность обязательств отличала вассалитет от античного рабства и от других форм свободно принятой зависимости, существующих в других культурах и цивилизациях, например, в Японии, или других, более близких к нам странах, граничащих с подлинно феодальной зоной. Сами обряды и ритуалы выявляют это различие: «битью челом» у русских, целованию руки господина у кастильских воинов противостоит оммаж — вложение рук в руки и поцелуй в губы, — который таким образом превращает сеньора, господина в подлинного соучастника заключаемого соглашения. Бомануар пишет: «Слуга обязан быть верным и послушным своему господину в той мере, в какой господин верен своему слуге».
Торжественный акт, создававший этот союз, обладал такой силой в глазах современников, что даже при самых обидных злоупотреблениях требовалось прибегнуть к некоему обратному ритуалу для того, чтобы разорвать его. По крайней мере, так было в древних королевствах франков. В Лотарингии и северной Франции обряд разрыва оммажа был отголоском, а может быть, воскрешением тех давних ритуалов, к которым прибегали салические франки, когда разрывали родственные связи. Сеньор, а гораздо чаще вассал, произнося вслух желание «отбросить» от себя партнера-предателя, с силой бросал на землю соломинку — иногда сломав ее — или оторвав полу своего плаща. Для того чтобы этот обряд обладал тон же действенной силой, что и первый, и был способен разорвать созданную связь, нужно было, чтобы при нем присутствовали два свидетеля. Разорвавшему связь могла грозить опасность. После того как обычай превратился в правило, «бросание соломинки» постепенно позабыли и вместо этого посылали просто «отказ» в письменной форме или с помощью герольда. Наименее совестливые, но не наименее малочисленные сразу переходили к враждебным действиям, не посылая никаких «отказов».
