– Вы, наверно, хотите сказать: металл. Конечно, можно сделать коронку из металла, но это будет уже не то.
– Вы меня не поняли, доктор, я говорю о медали…
– О металле?
– О медали…
– О металле…
Молниеносно вытащил Фердинанд медаль, которую носил на шее.
– Это что? – спросил он.
– Медаль, – ответил Дивро.
– Какая?
– Золотая.
– Может, это металл? – спросил с насмешкой Фердинанд.
– Пожалуйста, извините меня… – сказал доктор. – Это действительно медаль, настоящая золотая медаль, из нее я сделаю вам великолепную коронку на второй зуб от конца справа.
– Большое спасибо, это как раз то, что мне нужно.
Фердинанд сел поудобнее и шире раздвинул челюсти. Доктор Дивро достал из шкафчика коробку и начал перебирать сверла. Сверла звякали, ударяясь друг о друга. Звук был неприятный. Фердинанд почувствовал, как по телу пробежали мурашки.
– Что вы собираетесь делать? – спросил он с растущей тревогой.
– Придется подпилить зуб, потом наденем коронку, – невозмутимо пояснил Дивро.
– Разве это необходимо?
– К сожалению, да.
– Что ж, пилите, – сказал решительно Фердинанд. Доктор Дивро нашел, наконец, нужное сверло, вставил его в наконечник и повернул выключатель. Машина загудела, и неприятное гудение наполнило собой всю комнату. Сердце у Фердинанда ушло в пятки.
– Да вы не бойтесь, – ласково успокоил его доктор Дивро. – Прежде чем сверлить, я вас усыплю. Вы не почувствуете боли. Проснетесь – все будет кончено.
Он взял со столика шприц и сделал Фердинанду укол. Фердинанд почти мгновенно уснул. Сквозь сон до него доносилось только звяканье инструментов доктора Дивро…
Проснувшись, Фердинанд решил, что откроет глаза не сразу. Инструменты все еще звякали.
"Ну и возится этот доктор, – подумал Фердинанд. – Странно, почему у меня нет ощущения, что он чинит мне зуб… Наверно, это происходит из-за укола. Кончит – скажет".
И Фердинанд решил подождать, пока доктор сам к нему не обратится.
Вдруг ни с того ни с сего вместо голоса доктора он услышал голос хозяина.
– Опять толкаешься, Фердинанд? Не слишком ли много ты себе позволяешь?
Фердинанд открыл сперва один глаз, потом другой и увидел, что лежит рядом с хозяином на диване. Фердинанд растерялся… Что же происходит?
– Подвинься, подвинься, – просил хозяин. – Это безобразие… Ты опять меня спихиваешь.
Фердинанд подвинулся немного, изумление его все росло и росло. В голове была неразбериха. Ведь он ясно слышал звяканье инструментов доктора. Впрочем, действительно ли это инструменты? Ничего подобного! Это звякают на кухне ножи, ложки и вилки, когда их моют после обеда.
– Не колись! – кричит ложка вилке.
– Поосторожней, не то меня покалечешь! – говорит чашка, обращаясь к острому ножу.
– Где мой муж, сковородник? – кричит в отчаянии сковородка.
"Все ясно, – пробурчал вполголоса Фердинанд. – Я дома… Лежу на диване, рядом лежит хозяин, рядом с хозяином газета, на кухне разговаривают друг с другом тарелки, вилки и ложки, в общем, все как обычно. Где же доктор Дивро? Нет никакого доктора Дивро. А золотая коронка на зубе? Нет никакой коронки.
Минуточку… Какой это был зуб? Справа второй от конца. Проверим…"
Кончиком языка Фердинанд стал проверять зуб за зубом. И так два или три раза…
– Ее-есть! – завопил он от радости и соскочил с дивана. В диване заговорили пружины.
– Дрим!
– Гьям!
– Бряк!
– Ее-есть! – снова завопил Фердинанд и принялся, как сумасшедший, носиться по комнате.
Справа, на втором зубе от конца он нащупал языком великолепную золотую коронку!
Он подбежал к хозяину и, желая похвастаться, широко разинул пасть.
– Ты что скалишь зубы, Фердинанд? Сдурел, что ли? – сказал хозяин равнодушным голосом и, вместо того, чтобы полюбоваться золотой коронкой, сунул нос в газету.
"Не хочешь – не надо, – подумал Фердинанд. – Может, кто другой оценит".
Но и с другими ему не повезло. Стоит только Фердинанду разинуть пасть, чтобы показать свою великолепную коронку на втором зубе справа от конца, как люди шарахаются, а хозяин кричит:
– Спокойно, Фердинанд, спокойно!
Чтоб его не сочли злой собакой, Фердинанд теперь все реже открывает пасть, и поэтому о золотой коронке и обо всех его приключениях знаем только мы двое – Фердинанд и я.
Фердинанд устроился в кресле перед телевизором. Прежде чем сесть, он слегка подтянул брюки – чтоб не измялись. Наверно, кое-кто догадывается, что это были знаменитые брюки, сшитые у знаменитого портного по фамилии Догг. Затем Фердинанд заложил ногу на ногу. Все серьёзные люди, которые что-то из себя представляют, садясь перед телевизором, обязательно кладут ногу на ногу. Кресло было мягкое и удобное, сидеть в нём было приятно.
Итак, Фердинанд сидел в кресле и не отрываясь смотрел на экран! А на экране, как это всегда бывает, мелькало всякое разное. Сперва передавали новости. Фердинанд внимательно их выслушал: он считал делом своей чести разбираться во всём, что происходит на свете. Он сгорел бы от стыда, если б встретил на улице знакомого и на его вопрос: "Что слышно в Занзибаре, Фердинанд?" – не сумел бы дать никакого ответа.
