Политтехнолог из нашего времени попал в СССР 70х. В дальний совхоз. Пока что остался на отшибе. Но даже тут, далеко от центра, он сможет найти применение своим уникальным способностям. Начал играть в фермерство, и это ему понравилось. Очень понравилось.
Я сидел в президиуме на сцене Мариинского театра, в кресле с высокой спинкой, обитом малиновым бархатом.
Слева от меня сидел Анатолий Викторович Кравцов, лидер партии «Справедливое Отечество». Высокий, седоволосый мужчина с проницательными глазами и привычкой поправлять очки в роговой оправе перед важными заявлениями. Бывший академик, специалист по квантовой физике. Я вывел его из полной безвестности за четыре года.
Когда мы познакомились в 2019-м, его партия имела ноль целых восемь десятах процента в рейтингах. Кравцов выступал в полупустых залах провинциальных домов культуры с лекциями о необходимости научного подхода к управлению государством. Благородно, но наивно.
Я предложил ему сделку. Он говорит то, что я пишу, а я довожу его до третьего места. И довел.
Восемнадцать процентов на последних выборах. Секрет прост. Люди устали от популизма и хотят видеть умного технократа. Но умный не значит скучный, я научил Кравцова быть ярким.
Моя биография довольно пестрая. Закончил МГИМО, затем Кембридж — степень магистра по политологии. Работал политтехнологом в разных кампаниях, был советником губернатора Калужской области.
Побочные увлечения: коллекционирую первые издания русских поэтов Серебряного века, играю в го на профессиональном уровне, решаю криптограммы викторианской эпохи для развлечения. Еще увлекаюсь ментализмом, это способность читать микровыражения лиц очень помогает в политике.
В кармане пиджака лежал томик Мандельштама — «Tristia», ценное издание 1922 года. Между страниц шпаргалка с тезисами для Анатолия Викторовича. Он имел обыкновение импровизировать, что иногда приводило к курьезам.
Кравцов произносил речь о цифровой экономике, используя метафору квантовой суперпозиции. Зал слушал завороженно.
Мало кто понимал детали, но звучало убедительно. Я добавил в текст несколько научных терминов, которые создавали нужное впечатление экспертности.
— Экономика страны сегодня находится в точке бифуркации, — говорил Кравцов, поправляя очки привычным жестом. — Подобно квантовой частице, она одновременно существует в двух состояниях. В состоянии застоя, с устаревшими методами регулирования, коррупционной составляющей и бюрократическим давлением. И одновременно в состоянии потенциального прорыва, который уже намечается в отдельных высокотехнологичных кластерах.
Он сделал паузу, обвел взглядом притихший зал. В первых рядах сидели журналисты, торопливо строчившие в блокнотах. Дальше представители бизнеса, университетская профессура, студенты.
— Задача «Справедливого Отечества» произвести так называемую редукцию волновой функции, — продолжил Кравцов с легкой улыбкой. — Для тех, кто не знаком с квантовой механикой, поясню: это означает заставить систему принять определенное состояние путем целенаправленного воздействия. Мы должны применить инструменты государственного управления таким образом, чтобы экономика перешла в состояние динамичного развития, а не застоя.
Он развернул передо мной новую страницу текста, мельком глянул на мои пометки на полях.
— Конкретно это означает системную декриминализацию бизнес-среды, — добавил он, уже отступая от заготовленного текста, но сохраняя основные тезисы. — Это значит, что если использовать цифровые платформы для взаимодействия государства и бизнеса, мы сможем устранить коррупционную составляющую, как устраняется классический наблюдатель из квантового эксперимента…
Публика под впечатлением. Не каждый день политик говорит языком науки. Я поймал взгляд молодой женщины в третьем ряду, в ее глазах читалось неподдельное восхищение интеллектом оратора. Именно на таких впечатлительных избирателей и был рассчитан мой сценарий.
Движение в зале привлекло мое внимание. Молодой человек в потертой кожаной куртке поднялся с места в партере и начал пробираться к сцене. Походка неровная, глаза лихорадочно блестят. В правой руке металлический предмет.
Я мгновенно проанализировал ситуацию.
Расстояние до цели пятнадцать метров, время на реакцию три секунды, охрана отвлеклась на что-то в фойе. Кравцов продолжал говорить, не замечая угрозы.
Фанатик вскинул руку. Пистолет, точнее, самодельный пистолет-пулемет кустарного производства. Дуло направлено на Анатолия Викторовича.
Я рванулся с кресла, толкнув Кравцова в сторону. Выстрел прогремел в тот самый момент, когда я оказался между стрелком и целью. Пуля попала в грудь, развернув меня и швырнув обратно на сцену.
Падая, успел заметить надпись золотыми буквами на занавесе: «Мариинский театр основан в 1783 году». Забавно, если умирать, то в месте, где когда-то ставили оперы для царей.
Боль накатывала волнами, кровь растекалась по паркету сцены. Слышал крики, топот ног, голос Кравцова: «Доктора! Быстрее!»
В глазах потемнело. Последняя мысль была почти философской: интересно, есть ли в квантовой механике что-то про переселение душ?
Темнота. Полная, абсолютная тишина. Затем мерцание, словно старый телевизор настраивал каналы.
