— Встречаем гостей не в конторе, а на экспериментальном участке. Показываем террасы с растущей картошкой, работающую дробилку, самодельные приспособления в действии. Пусть видят результат, а не бумаги.
— А цифры, расчеты?
— Цифры дадим, но не сухие, а привязанные к конкретным результатам. Вот эти пятьдесят гектаров раньше не давали ничего, а теперь дают столько-то продукции. Вот эта дробилка заменяет покупное оборудование стоимостью столько-то рублей.
Громов энергично кивал:
— Понял. Создаем атмосферу производственного успеха, а не финансовой отчетности.
— И еще одно. Подготовьте выступления механизаторов, которые работали со мной. Пусть расскажут, как новые методы облегчили им работу и повысили производительность.
— Дядю Васю привлечем, Петровича, Кольку-сварщика, — прикидывал директор. — Они от души расскажут.
— Только предупредите их заранее, чтобы говорили конкретно. Что было, что стало, какая выгода. Без лишних эмоций, по-деловому.
— Сделаю. А ты пока готовь техническую документацию. К завтрашнему утру все должно быть безупречно оформлено.
Я встал, направляясь к выходу:
— Михаил Михайлович, главное, помните: мы не оправдываемся перед ревизией, а демонстрируем достижения. Не защищаемся, а показываем результаты работы.
— Запомнил, — твердо ответил Громов. — И спасибо, Виктор Алексеевич. Без тебя я бы не сообразил, как из этой ловушки выбраться.
— Не за что. Завтра увидим, насколько наша стратегия эффективна.
Выходя из конторы, я думал о том, что завтрашний день станет серьезным испытанием не только для Громова, но и для меня. Если план сработает, мое положение в совхозе укрепится окончательно. Если нет, придется искать новые подходы к решению политических проблем.
Но я был уверен в успехе. Лаптев готовил ловушку, рассчитывая на стандартную реакцию — страх и оправдания. А мы ответим нестандартно, превратим его атаку в демонстрацию наших преимуществ.
Вечером, сидя дома за столом, я готовил подробные расчеты экономической эффективности каждого внедренного новшества. Цифры получились впечатляющими. Если все подать правильно, завтрашняя ревизия может превратиться в триумф рационализаторской мысли.
Политическая игра только начиналась, но первые ходы мы делали правильно.
На следующее утро я проснулся в половине шестого и сразу отправился на экспериментальный участок. Нужно убедиться, что все выглядит безупречно к приезду комиссии.
Террасы радовали глаз. Картофель поднялся уже на двадцать сантиметров, ровные зеленые рядки контрастировали с серыми каменными бортиками. Система орошения работала четко, вода струилась по желобам, равномерно распределяясь по участкам.
Дядя Вася и Колька уже возились у дробилки, наводя последний лоск. Машина начищена до блеска, рядом аккуратной горкой лежала белая известняковая мука.
— Виктор Алексеич, а как думаешь, все правильно готовим? — спросил дядя Вася, вытирая руки ветошью.
— Отлично готовите, — одобрил я. — Главное, покажите, как дробилка работает. Пусть комиссия услышит, что машина самодельная, но по производительности не уступает фабричной.
В восемь утра к участку подъехал ГАЗик Громова, за ним черная «Волга» с районными номерами. Из машин вышли пять человек: директор, незнакомый мужчина в темном костюме видимо, главный ревизор Стукалов, еще двое в партийной форме одежды и молодая женщина с фотоаппаратом.
— Корреспондент областной газеты, — шепнул мне подошедший Громов. — Тамара Викторовна. Очень толковая журналистка.
Я остался в стороне, наблюдая, как разворачивается представление. Громов повел комиссию сначала к террасам, начав рассказ издалека:
— Вот этот участок еще недавно назад числился в категории неудобных земель. Камни, склон, эрозия. Пятьдесят гектаров мертвого груза в земельном балансе совхоза.
— И что вы предприняли? — спросил Стукалов, поправляя очки. Голос у него был сухой, недоверчивый.
— Применили террасное земледелие с использованием рационализаторских изобретений, — ответил Громов, указывая на ровные площадки. — Сконструировали специальный террасообразователь из списанных деталей. Стоимость переделки — триста рублей. Стоимость покупного оборудования аналогичного назначения — пятнадцать тысяч.
Корреспондент записывала в блокнот, изредка щелкая фотоаппаратом.
— А урожайность какая ожидается? — поинтересовался один из партийных работников.
— Прогнозируем сто пятьдесят центнеров картофеля с гектара, — уверенно ответил директор. — При средней по совхозу восемьдесят центнеров.
— Смелое заявление, — скептически заметил Стукалов.
— Основанное на научных расчетах, — парировал Громов. — У нас работает молодой специалист с отличной теоретической подготовкой.
Он повел комиссию дальше, к дробилке. Дядя Вася и Колька продемонстрировали работу машины. Грохот стоял оглушительный, но известняковая мука сыпалась ровной струей, впечатляюще белая на фоне серых камней.
— Производительность? — крикнул Стукалов, перекрывая шум.
— Тонна в час! — ответил дядя Вася. — А электричества надо всего пятнадцать киловатт!
Дядя Вася заглушил дробилку. В наступившей тишине Громов продолжил:
