— Можно через комсомольскую организацию оформить как молодежную инициативу. Дед Архип будет консультантом, а производство организуем.
Мы договорились встретиться завтра и обсудить детали. Участковый уехал в райцентр с докладом о том, что никаких правонарушений не обнаружено. А я собрался возвращаться к артезианской скважине.
Но тут Галя остановила меня:
— Виктор Алексеевич, а вы в курсе, что в поселке куры пропадать начали?
— Какие куры? — удивился я.
— Да вот, Зинаида Петровна жалуется, за две ночи три лучшие несушки исчезли. Причем из разных дворов. И не только у нее, еще у тети Маши и у Катьки.
Это странно. Обычно куры пропадали из-за лис или хорьков, но те нападали в одном месте, а не ходили по разным дворам.
— А следы какие-нибудь есть? — поинтересовался я.
— Есть. Отпечатки сапог мужских, сорок второго размера примерно. Явно человек, а не зверь.
Ситуация становилась неприятной. Воровство среди соседей могло серьезно испортить отношения в коллективе.
— Галя, — сказал я, — а что, если организовать наблюдение? Комсомольцы могут дежурить по ночам, выяснить, кто это делает.
— Я тоже об этом думала, — кивнула девушка. — Но как организовать? Не будет ли это нарушением каких-то прав?
— Если дежурить на общественной территории, то никаких нарушений. Наоборот, охрана общественного порядка.
Мы договорились, что Галя организует ночные дежурства комсомольцев, а я пока вернусь к геологам и займусь планированием оросительной системы.
У артезианской скважины картина не изменилась, вода продолжала бить мощным фонтаном. Волков и Морозов проводили дополнительные замеры, бурильщики готовили оборудование для опускания обсадных труб.
— Игорь Семенович, — обратился я к геологу, — а как думаете, можно ли на базе этого источника планировать масштабную оросительную систему?
— Не только можно, но и нужно! — воодушевленно ответил Волков, показывая записи в полевом дневнике. — При таком дебите можно орошать до трех тысяч гектаров!
Три тысячи гектаров! Это в полтора раза больше, чем мы планировали изначально. Такая система могла обеспечить водой не только наш совхоз, но и несколько соседних хозяйств.
— А сколько будет стоить такой проект? — спросил я, хотя и опасался услышать ответ.
— Предварительно около шестисот тысяч рублей, — ответил Морозов, листая техническую документацию. — Пятьдесят километров магистральных трубопроводов, шесть насосных станций, двадцать дождевальных машин типа «Фрегат».
Сумма была огромной, больше годового бюджета совхоза. Но и эффект соответствующий. При гарантированном орошении урожайность могла вырасти в два-три раза.
К обеду я вернулся в НИО, где застал Кутузова и Ефимова за анализом проб воды из новой скважины. В лаборатории пахло химическими реактивами и кипяченой водой.
— Петр Васильевич, что скажете о качестве воды? — поинтересовался я.
— Отличное, Виктор Алексеевич, — ответил лаборант, поднимая голову от микроскопа МБИ-6. — Жесткость в норме, никаких вредных примесей, бактериологически чистая. Можно и пить, и для полива использовать.
Ефимов записывал результаты анализов в журнал:
— А главное, дебит стабильный. Уже четыре часа качаем, а уровень не падает.
Это означало, что водоносный горизонт действительно мощный и может обеспечивать стабильную подачу воды длительное время.
Вечером я сидел дома за письменным столом, составляя предварительную схему расширенной оросительной системы. На большой карте района красными линиями отмечал трассы будущих трубопроводов, синими кружками — насосные станции, зелеными квадратами — орошаемые участки.
За окном стояла тихая ноябрьская ночь. В домах поселка горел электрический свет, где-то играло радио, передавая вечернюю программу Всесоюзного радио. Слышались голоса людей, возвращающихся с работы.
Около половины одиннадцатого раздался осторожный стук в дверь. Я открыл и увидел Галю с термосом в руках и взволнованным выражением лица.
— Виктор Алексеевич, — сказала она, входя в прихожую, — у нас успех! Мы вычислили куриного вора!
— Неужели? — удивился я, помогая ей снять пальто. — Проходите, рассказывайте.
Мы сели за кухонный стол, накрытый клеенкой в красную клетку. Галя разлила чай из термоса в граненые стаканы в подстаканниках с советской символикой.
— Комсомольцы организовали дежурство в три смены, — рассказывала она, размешивая сахар алюминиевой ложечкой. — У Кольки были бинокль отцовский охотничий и самодельная рация из радиодеталей. У Федьки фонарик и записная книжка.
— И что обнаружили?
— Около полуночи к курятнику тети Маши подкрался мужчина в телогрейке и валенках. Осторожно открыл дверцу, засунул руку внутрь, схватил курицу и сунул в мешок.
— А лицо разглядели?
— Разглядели. Это дядя Коля, сосед тети Маши. Живет через три дома.
Дядя Коля Воронов был человеком тихим, работящим, никогда ни с кем не ссорился. Трудно было представить его в роли куриного вора.
— А что говорит сам дядя Коля? — поинтересовался я.
— Сначала отпирался, а потом признался. Говорит, хотел улучшить породу своих кур, а денег на покупку хороших несушек не было. Вот и решил… временно позаимствовать.
