— А что с подготовкой операторов? — поинтересовался Сидоров. — Кто будет обслуживать систему?
— Организуем курсы повышения квалификации на базе нашего НИО, — предложил я. — Теоретические занятия плюс практика на действующем оборудовании.
Власов одобрил идею:
— Правильный подход. Лучше один раз хорошо обучить людей, чем потом устранять последствия их ошибок.
К концу вечера была создана координационная структура проекта. Технический совет под председательством профессора Чернова, строительный штаб во главе с Железняковым, служба эксплуатации под руководством Кутузова.
— Знаете, товарищи, — сказал Климов в заключительном слове, — сегодня мы стали свидетелями рождения нового типа кооперации в сельском хозяйстве. Не административное принуждение, а добровольное объединение для достижения общих целей.
Когда гости разъехались, мы с Галей остались убирать в опустевшем зале. Она аккуратно складывала документы в папки, я сворачивал карты и схемы.
— Виктор Алексеевич, — сказала она, поправляя расстегнувшуюся пуговицу на блузке, — а помните историю с печками в НИО?
— Конечно помню. Кутузов с Ефимовым спорили, какая лучше греет.
— Так вот, тогда мы нашли компромисс, использовать обе печки в зависимости от ситуации. И сегодня тот же принцип сработал в большом масштабе.
Я понял, о чем она говорит. Вместо конкуренции между хозяйствами за водные ресурсы мы предложили кооперацию для их рационального использования. Как с печками, не выбирать что-то одно, а найти оптимальное сочетание.
— Получается, что дипломатический подход работает на любом уровне, — согласился я. — От бытовых споров до межхозяйственных проектов.
За окном стояла тихая зимняя ночь. Мороз крепчал, но в отапливаемом зале было тепло и уютно.
Мирный договор был заключен. Теперь предстояло воплотить его в жизнь.
Тридцатое декабря встретило меня морозным утром с температурой минус тридцать два градуса. Я стоял у окна своего дома, потягивая горячий чай из граненого стакана и любуясь результатами года. За стеклом, покрытым причудливыми узорами инея, виднелись силуэты насосных станций и трубопроводов, детища нашего коллективного труда.
В доме было тепло и уютно благодаря модернизированной печи с системой рекуперации тепла, которую я собрал из старого котла и самодельного теплообменника. КПД увеличился на сорок процентов по сравнению с обычной буржуйкой, а расход дров сократился вдвое.
Я надел ватную телогрейку темно-синего цвета, валенки и шапку-ушанку, взял полевой блокнот в клеенчатой обложке и вышел на улицу. Предстоял последний обход года, нужно зафиксировать все достижения для итогового отчета.
Первая остановка — мой собственный участок. За год небольшой дом лесника превратился в образец рационального хозяйствования. Солнечный коллектор из черной металлической трубы и стекла от старых окон исправно подогревал воду даже в декабре. Система водопровода с фильтрацией из песка и древесного угля обеспечивала чистой водой круглый год.
— Ну и техника у тебя, Виктор Алексеич! — окликнул меня дядя Вася, проходивший мимо на лыжах-самодельцах к ферме. — Вчера видел, как у тебя в теплице огурцы зеленеют. В такой мороз!
— Ничего сложного, дядя Вася, — ответил я, показывая на мини-теплицу размером два на три метра. — Двойное остекление, утепление торфом и навозом, плюс отражатели из жести для концентрации солнечного света.
Старый механизатор покачал головой:
— Век живи, век учись. А я все по старинке, в погребе картошку да морковку храню.
Я записал в блокнот: «Личное хозяйство: энергоэффективность дома увеличена на шестьдесят процентов, производство свежих овощей круглый год, экономия топлива три тонны дров за сезон».
Следующая точка маршрута — освоенные «мертвые» земли. Мотоцикл «Урал» завелся с трудом на морозе, но через несколько минут мы уже ехали по заснеженной дороге к участкам, которые год назад считались безнадежными.
Первый участок — бывшие каменистые склоны. Под снегом скрывались аккуратные террасы, удерживаемые габионами из местного камня и металлической сетки. Сто пятьдесят гектаров, которые раньше представляли собой груды булыжников, теперь готовы к весенней посевной.
— Виктор Алексеевич! — махнул рукой Семеныч, работавший на самодельном снегоочистителе возле дороги. — С наступающим!
— Спасибо, вас также, — ответил я, останавливая мотоцикл. — Вот как раз осматриваю наши террасы. Как считаете, урожай будет?
Экскаваторщик заглушил двигатель своей машины, переделанного трактора МТЗ-80 с навешенным отвалом от списанного бульдозера:
— Урожай будет знатный! Я вчера с геологом Волковым говорил, он керны с террас брал. Говорит, почва за год улучшилась в разы. И камни осели, и гумус накопился.
Я записал: «Террасированные склоны: 150 га, 15 км подпорных стенок, создание плодородного слоя толщиной 15–20 см, ожидаемая урожайность 40–45 ц/га».
Поехал дальше, к участкам, загрязненным стоками старого кожевенного завода. Двести гектаров, которые недавно были отравлены тяжелыми металлами, теперь покрыты остатками растений-фиторемедиаторов.
