— Получается, что ваша система может стать не только сельскохозяйственным, но и культурным объектом, — резюмировал представитель облисполкома.
Между тем дождевальные машины заработали в полную силу. Мощные струи воды разбрызгивались над полем, создавая искусственный дождь. В солнечных лучах играла радуга, а «музыка труб» создавала фантастическую атмосферу.
— Незабываемое зрелище! — восхитилась Тамара Викторовна, фотографируя происходящее фотоаппаратом «Зенит-Е». — Такого больше нигде не увидишь!
Савельев расхаживал по месту демонстрации и прислушивался к звукам:
— Товарищ Корнилов, а планируете ли вы развивать эту акустическую особенность?
— Обязательно, — заверил я, хотя еще утром об этом не думал. — Мы составим техническое задание на создание управляемой музыкальной системы и представим ее на ваше одобрение.
— А можно будет послушать концерт? — поинтересовался один из сопровождающих.
— К лету подготовим демонстрационную программу, — пообещала Галя. — Приурочим к празднику работников сельского хозяйства.
Когда демонстрация закончилась, комиссия была в полном восторге. То, что могло стать технической проблемой, превратилось в уникальную достопримечательность.
— Товарищ Корнилов, — сказал Савельев при прощании, — ваш опыт необходимо тиражировать. Но с сохранением всех особенностей, включая акустические.
— Непременно, Иван Федорович, — ответил я. — В следующем году соседние хозяйства получат аналогичные системы.
После отъезда комиссии мы с Володей остались у дождевальных машин, обдумывая перспективы развития «музыкальной темы».
— Знаете, Виктор Алексеевич, — сказал молодой инженер, — а идея с управляемым звучанием действительно интересная. Можно создать уникальный аттракцион.
— Главное, чтобы это не мешало основной работе системы, — предупредил я.
— Не будет мешать, — заверил Володя. — Наоборот, акустическая индикация поможет операторам контролировать режимы работы на слух.
Галя присоединилась к нашему разговору:
— А я уже придумала название для летней программы — «Симфония полей»! Будем показывать, как музыка помогает расти урожаю.
— Тамара Викторовна обещала написать большую статью в областную газету, — добавил я. — «Поющие трубы Алтая» — материал на первую полосу.
Мы стояли среди орошаемого поля, слушая постепенно затихающую «музыку» системы. То, что началось как техническая неожиданность, превратилось в новую возможность для развития хозяйства.
— Кто бы мог подумать, — сказал Володя, — что обычная физика может стать искусством.
— А я думаю, что все наши достижения — это искусство, — ответила Галя. — Искусство превращать пустыню в сад, мертвое железо в работающие машины, мечты в реальность.
Вечером того же дня весь поселок слушал рассказы о приеме комиссии. История с «поющими трубами» особенно понравилась местным жителям.
— Ну и дела! — смеялся дядя Вася. — У нас теперь не просто совхоз, а концертный зал под открытым небом!
— А что, красиво же! — поддержала тетя Груша. — Работаешь и музыку слушаешь!
— Главное, что начальству понравилось, — практично заметила Зинаида Петровна. — Значит, проблем с финансированием не будет.
И действительно, через неделю пришло официальное письмо из области с одобрением проекта и выделением дополнительных средств на развитие «уникальной акустической системы орошения».
Я сидел в кабинете НИО за письменным столом, покрытым зеленым сукном, и изучал технические характеристики дождевальных машин, которые должны прибыть в наш совхоз по межхозяйственной программе.
На листах ватмана развернуты чертежи установок ДМ-100 «Фрегат». Детище отечественной мелиоративной промышленности, выпускаемое заводом «Кубаньсельмаш» в Краснодаре.
Кутузов сидел у противоположной стены, разбирая образцы почвы под микроскопом МБИ-6, но время от времени поглядывал на мои чертежи с плохо скрываемым любопытством. Петр Васильич носил очки в металлической оправе, которые постоянно сползали к кончику носа, заставляя его поправлять их указательным пальцем.
— Виктор Алексеевич, — не выдержал лаборант, отвлекаясь от препарата, — а правда, что эти машины могут поливать по кругу радиусом четыреста метров?
— Правда, Петр Васильич, — ответил я, показывая на схему. — Консольная система длиной до двухсот метров вращается вокруг центральной опоры. За двенадцать часов обрабатывает участок площадью пятьдесят гектаров.
— Ого! — восхитился Кутузов, снимая очки и протирая их носовым платком. — А сколько таких машин нам поставят?
— Четыре штуки по плану первого этапа, — ответил я, складывая чертежи. — Но есть одна проблема. Машины изготавливались по лицензии западногерманской фирмы «Рейн-Мейн», и техническая документация приложена только на немецком языке.
За окном НИО послышался рев дизельного двигателя. Это Семеныч подгонял экскаватор ЭО-4121 к котловану, где готовил фундамент под очередную насосную станцию. Александр Михайлович работал в ватной телогрейке темно-синего цвета и валенках с галошами, несмотря на апрельское тепло за окном.
