— Платить! — передразнил его инвалид. — Конечно, не тебе платить, поэтому ты так легко соглашаешься! Я вам вот что скажу: допустим, он эти сережки хорошо припрятал, но ведь он должен их принести, когда будет продавать? Так вот, вы назначите встречу, придете, сережки у него возьмете, а его самого пошлете подальше. Если будет очень упираться — придадите ему ускорение. Ну, что я вас учу…
— Но он потребует сперва показать деньги…
— Ладно, потребует — покажете! Я вам дам денег, но только на время! Как только сережки будут у вас — деньги отберете! Надеюсь, все понятно? — инвалид оторвался от своего увлекательного занятия и строго взглянул на братьев.
— Понятно, шеф! — бородач заметно повеселел, видимо, план ему понравился.
Доберманы, сообразив, что ситуация разрешилась благополучно, убрали клыки и улеглись возле инвалидного кресла.
Через два дня два рослых бородача снова появились в скверике возле памятника великой императрице.
Иннокентий Михайлович сидел на прежней скамье, в прежней позе, только напротив него за шахматной доской вместо подростка расположился грузный мужчина примерно его лет в накинутом на плечи легком бежевом плаще.
Бородачи подошли к скамье. Один из них громко кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Иннокентий Михайлович оглянулся, увидел гостей и проговорил:
— А, это вы, племяннички? Подождите немножко, скоро мы доиграем!
Он передвинул ладью и объявил:
— Шах!
Его противник мрачно задумался, наконец, сделал ход. Иннокентий Михайлович снова передвинул ладью и проговорил:
— Снова шах и мат!
Соперник вздохнул, почесал в затылке и произнес:
— Надо же, как ты меня! Ну, давай еще одну партию… хочу отыграться…
— Подожди, Мишаня, сейчас я с этими господами поговорю — и сыграем еще одну…
С этими словами Иннокентий Михайлович повернулся к чернобородым:
— Ну что, принесли?
— Принесли, — ответил один из них, понизив голос, и скосил глаза на оттопыренный карман своей куртки.
— Покажи! — Иннокентий Михайлович протянул руку.
Бородач недовольно засопел, переглянулся со своим двойником, сунул руку в карман, достал оттуда толстый, плотно набитый конверт и передал его шахматисту. Иннокентий Михайлович приоткрыл конверт, в котором обнаружилась толстая пачка денег, пробежал музыкальными пальцами по корешкам купюр и кивнул:
— Все правильно.
Затем он уверенным жестом спрятал конверт во внутренний карман своего пиджака.
— Эй, дядя, ты куда это деньги положил? — рявкнул бородач.
— Как — куда? Мы договорились, так? Как говорил Карл Маркс, формула деньги — товар — одна из основных формул товарно-денежных отношений…
С этими словами Иннокентий Михайлович достал из другого кармана черную бархатную коробочку и протянул ее чернобородому:
— Вот ваши сережки! И я вас больше не задерживаю, мы с товарищем должны еще одну партию сыграть!
— Партию? — Бородач придвинулся к скамье, наклонился над Иннокентием Михайловичем и тихим, угрожающим голосом проговорил: — Отдай деньги, старый перечник!
— Эй, молодой человек! — подал голос партнер Иннокентия Михайловича. — Вы что себе позволяете? А ну, марш отсюда! Здесь люди культурно отдыхают…
— А ты вообще усохни, старый таракан! — шикнул на него второй бородач. — Тебя пока не трогают — вот и радуйся!
— Да вы вообще что о себе вообразили? — мужчина в плаще начал наливаться красным. — Да я вас…
— Сказали тебе — сиди, а то быстро оформим тебе инвалидность! — рявкнул бородач и легонько толкнул шахматиста.
Тот устоял на ногах, но бежевый плащ упал на скамью.
Под плащом обнаружился форменный китель со знаками различия и погонами генерала МВД.
— Это что… это кто… — пролепетал бородач, переглядываясь со своим двойником, и попятился.
— Да я вас… да я вам… да я от вас… — страшным голосом ревел генерал.
От соседних скамей к ним уже поспешали несколько бравых молодых парней в штатском, но с четко просматривающимся под одеждой оружием. Бородачи бросились было наутек, но их тут же окружили, схватили и обездвижили.
— Кто же это у нас? — проговорил генерал, разглядывая пленных. — Да никак это братья Магомедовы? Да они же у нас уже пять лет в розыске! Ну, удачный улов!
— Никакие мы не Магомедовы, — вяло отбивался один из бородачей. — Зауровы мы…
— Разберемся! — рявкнул генерал, и повернулся к Иннокентию Михайловичу:
— Ну, спасибо тебе, Кеша! Я этих орлов давно искал, если бы не ты, так бы и не нашел!
— Это тебе спасибо, Мишаня! — отмахнулся Иннокентий Михайлович. — Ты мне очень помог!
— А как насчет еще одной партии?
— А тебе разве не нужно с этими разбираться? — старый шахматист кивнул на бородачей.
— Да с ними мои ребята вполне разберутся!
— Ну, тогда ладно, давай еще одну партию!
На следующий день двое бородачей снова вошли в оранжерею.
На этот раз вид у них был виноватый и подавленный. И очень помятый, как будто их несколько часов крутили в центрифуге огромной сушильной машины.
Инвалид, как и прежде, сидел в своем кресле перед ящиком с растениями. По бокам кресла лежали два добермана и смотрели на бородачей с явным презрением. Не повернувшись к вошедшим, человек в кресле протянул:
— Хороши! Как вас угораздило так вляпаться?
