— Не напали, просто она крысу увидела! — крикнул Сергей. — Крыс у вас просто пропасть, вон одна по стене ползет, прямо к вам!
Окно с треском захлопнулось. Сергей обхватил Настю за плечи и потащил к подъезду. В обнимку они поднялись на ее третий этаж. Там он взял у нее из рук ключи.
— Я сама, — слабо запротестовала Настя.
— Ладно уж, — отмахнулся он. — Лучше вон платок крепче прижми, а то всю куртку кровью заляпаешь.
Она прижала платок сильнее и чуть не вскрикнула от боли. Неужели эти подонки сломали ей нос? Что же это такое? Сто лет она ходит по этому двору, и никогда ничего не случалось. Посвистят подростки, крикнут вслед что-нибудь — и все. А здесь, можно сказать, среди бела дня… Напали, сумку вырвали, едва не изнасиловали — совсем эти двое не в себе были, что ли? Обкурились, наверное, какой-то дрянью. Ладно, что об этих уродах думать.
Она споткнулась на пороге: закружилась голова. Сергей крепко взял ее за локоть и втолкнул в прихожую. Настя плюхнулась на пуфик у двери и запрокинула голову, чтобы кровь не капала на пол и на одежду.
Сергей закрыл дверь и огляделся с любопытством.
— О, — сказал он, — ты обои переклеила, и тумбочка новая.
Настя вспомнила, как два года назад один из троих страшных мужчин, что приходили за деньгами, напоследок пнул тумбочку, на которой стоял телефон, и тот упал на пол и разбился. Тумбочка с проломленной дверцей больше ни на что не годилась, и Настя вынесла ее по частям на помойку.
— А ты чего сидишь? — спросил он по-деловому. — Тебе умыться нужно и холодное к носу приложить, а то распухнет — завтра себя в зеркале не узнаешь.
Здесь он прав. Настя хотела встать, но ноги не держали. Вешалка, тумбочка, тапки внезапно закрутились в хороводе. Она закрыла глаза и прислонилась головой к стене.
— Эй, ты жива? — Сергей встряхнул ее за плечи. Голова взорвалась болью, зато перестала кружиться, так что когда Настя с опаской открыла глаза, оказалось, что все вещи в прихожей стоят на своих местах.
Сергей между тем ловко расстегнул на ней куртку, помог подняться и подтолкнул к двери ванной.
— Дверь не закрывай, — сказал он, пуская холодную воду, — вдруг тебе плохо станет.
Настя поглядела на себя в зеркало. Если бы были силы, она бы сейчас заорала от страха. На нее смотрела жуткая рожа, какую не в каждом фильме ужасов увидишь. Волосы спутались, глаза из-за размазанной туши выглядят, как у очкового медведя. Тушь пополам с кровью стекает по щекам на шею. Несмотря на платок, кровь попала на блузку. Ладно, черт с ней.
Настя наклонилась над раковиной и принялась плескать в лицо холодной водой. Через пару минут в голове слегка прояснилось. Она вытерла лицо полотенцем. Кровь из носа шла, но меньше. Нос, если не задевать, болел вполне терпимо. В зеркало она решила не смотреть, чтобы не расстраиваться.
— Насть, ты как? — Сергей приоткрыл дверь.
— Нормально. — Она старалась говорить как можно тверже. — Сейчас выйду.
И правда, голова не кружилась, ноги не дрожали. Она добрела до кухни, всего пару раз опершись на стену.
Кажется, в холодильнике у нее был лед, и воды выпить не помешает. Однако от небольшого усилия, требовавшегося, чтобы открыть холодильник, в глазах снова потемнело, стены закачались и поплыли.
— Да погоди ты! — Сергей подхватил ее и усадил на стул. — Слушай, может у тебя сотрясение мозга?
Совсем близко она увидела его глаза и поняла, что он беспокоится искренне. Словами он мог играть, на словах он врал ей бесконечно. Но с глазами поделать ничего было нельзя — по глазам она всегда видела, когда он врет. Не сразу, конечно, со временем научилась.
Сейчас он не врал, сейчас он в самом деле за нее волновался. Настя поглядела на стену, где висела тарелка, которую они привезли когда-то из Турции. Тарелка вела себя прилично — не двоилась, не троилась, не крутилась в безумном танце. Закрыла левый глаз и снова посмотрела на тарелку. Потом то же проделала с правым.
— Нет у меня никакого сотрясения, — с облегчением вздохнула она, — не стоит так переживать.
— Как это? — он возмутился. — На тебя напали, едва не…
— Да ничего бы они не сделали, попугали только. — Насте хотелось, чтобы голос звучал как можно естественней. — Так что спасибо тебе, конечно, что этому подонку врезал, но…
— Подожди-ка! — Он уже достал из морозильника лед и положил в пакет, который хозяйской рукой нашарил в ящике кухонного стола. Пакет со льдом он завернул в полотенце и подал ей, чтобы приложила к носу.
— Держи подольше, а то завтра нос будет, как мяч.
«Сама знаю», — подумала Настя, но вслух ничего не сказала. Все-таки он спас ее от этих отморозков, здорово помог.
Она прижала холодный сверток к носу. Поначалу было так больно, что выступили слезы, и Настя закрыла глаза, чтобы Сергей их не увидел. Еще начнет жалеть, а ей этого совсем не хотелось. Ей хотелось выпить горячего сладкого чаю и лечь в мягкую постель. Можно еще таблетку от боли, и тогда проспать до утра. А утром уже сокрушаться по поводу носа и истрепанных нервов.
