Как выяснилось, под домом он имел в виду один из бараков — длинное приземистое дощатое строение с земляным полом, набитое людьми, как бочка сельдью. Здесь были офицеры и казаки, бывшие студенты и чиновники, купцы и священники. Попадались и люди вовсе неопределенных сословий.
Едва Анастасия Николаевна с Дуняшей вошли в барак, к ним подошел господин средних лет в мятом и испачканном сюртуке, с честными, страдальческими глазами побитой собаки.
— Вы только что приехали? — проговорил он взволнованно. — Как радостно видеть лица соотечественников! Здесь — ад, настоящий ад, и я мучаюсь в этом аду уже третью неделю!
— Как — третью неделю? — ужаснулась Анастасия Николаевна. — Может ли это быть? Я думала, что мы здесь на день-два, никак не больше…
— Очень даже может! Хотя… — господин огляделся и понизил голос: — Я хотел бы вам помочь… Я-то уже привык, я освоился, но вы… Я не могу спокойно смотреть на страдания благородной женщины! Если у вас есть деньги — настоящие деньги, доллары или франки — я устрою вам отдельную комнату…
Анастасия Николаевна хотела что-то ответить, но тут от толпы отделился офицер с отпоротыми погонами.
— Не слушайте его, сударыня! — проговорил он хриплым презрительным голосом. — Это мошенник! Он возьмет ваши деньги и тотчас исчезнет! Сколько раз уж он проворачивал такую аферу!
Анастасия Николаевна хотела что-то ответить, поискала глазами господина с честными глазами — но того и след простыл.
Дуняша нашла укромный уголок, поставила там сундучок, расстелила клетчатый шотландский плед и кое-как устроила свою хозяйку. Оставив ее на какое-то время одну, она нашла турка, который за небольшие деньги принес им чай с лепешками.
Так они провели время до вечера.
Как только начало темнеть, Дуняша позвала прежнего турка. Он помог ей собрать багаж, и вместе с Анастасией Николаевной они отправились на берег.
Стемнело удивительно быстро, и в южной ночи негостеприимный остров удивительным образом изменился. Днем он казался пустым, нищим, выжженным безжалостным солнцем, сейчас же он стал таинственным и волнующим. В темноте еще более темными силуэтами виднелись прибрежные скалы.
Турок уверенно вел женщин по узкой каменистой дороге, которая скоро превратилась в козью тропу, спускающуюся к берегу. Все ближе и ближе раздавалось глубокое, сонное дыхание моря, чувствовался йодистый запах водорослей. Еще несколько минут крутого спуска — и перед женщинами открылась маленькая бухта, в которую они приплыли совсем недавно.
