— Здравствуйте, — сказал капитан Ненароков, осторожно протискиваясь в заваленную костюмами комнату, — а Настя Веселова здесь?
— Здесь! — радостно заорал попугай.
— А, Саша… — улыбнулась Вера Степановна, — заходи, заходи, вот она, Настя. Только ты ее долго не задерживай, у нас дел невпроворот, она через два дня в Черногорию улетает.
— Как улетает? — всполошился Ненароков. — Она же у меня свидетелем по делу проходит!
— Ничего с твоим делом не случится! — нахмурилась Вера Степановна. — Дусе покойной уже хуже не станет, а у нас спектакль срывается.
— Да я вернусь через неделю, — сказала Настя.
— Вы вчера так быстро ушли, — капитан смотрел строго, — я не успел вам показать фотографию. Дело в том, что я просмотрел камеры, что у вас в театре и…
— У нас в театре есть камеры? — удивилась Вера Степановна.
— Да. Одна у входа, другая на лестнице, третья вроде бы на автомобильной стоянке, но она не работает. Так вот, пару раз там попался один человек, — Ненароков показал Насте мутную распечатку, на которой она сразу же узнала того фальшивого полицейского, который вчера ее похитил.
— Вот этого человека никто не признал, посторонний тип, вы видели его в театре?
Если она сейчас скажет, что она, как полная дура, села к нему в машину после того, как этот тип показал ей фальшивое удостоверение, придется рассказывать капитану и обо всем дальнейшем. Он ей не поверит, однако возьмет подписку о невыезде, и тогда плакала Черногория! И театр Настя подведет, потому что, кроме нее и Веры Степановны, с костюмами поехать некому. А Вера Степановна не может, у нее внуки…
— Никогда не видела, — твердо ответила Настя, — незнакомый человек.
— Жаль. — Капитан потоптался немного и ушел, увидев, что они и правда заняты.
— А я и не знала, что вы с ним знакомы, — сказала Настя, чтобы нарушить установившееся молчание.
— Заходил он пару раз, тебя спрашивал, видно, глаз на тебя положил, — усмехнулась Вера Степановна.
— Уж вы скажете! — фыркнула Настя. — Он два убийства расследует, до того ли ему? И вообще, зануда он тот еще.
— Я бы не сказала. Парень неглупый, честный, к работе серьезно относится. Это он перед тобой строгость показывает, а со мной и пошутить может. Мы с ним даже чаю попили как-то.
— Чаю? — изумилась Настя. — Где?
— Здесь! — оживился попугай.
Настя едва не выронила платье Дездемоны, куда нашивала пайетки. Пожарный дядя Ваня Свиридов был у них сущий монстр, неусыпно следил, чтобы в неподходящих помещениях не включали никакие электрические приборы. Его любимая фраза была «Не положено — значит, нельзя!». И никакие уговоры Веры Степановны, что все равно включают они в розетку такой электрический прибор, как утюг, не помогали.
После того как злодей-пожарный реквизировал два электрических чайника, Вера Степановна принесла кипятильник, его легче было прятать. О кипятильнике не знал никто, чтобы информация не просочилась к зловредному дяде Ване. И вот, пожалуйста, оказывается совершенно посторонний капитан Ненароков уже в курсе!
— И чем он вас так очаровал? — удивилась Настя.
— Хор-роший, — проворковал попугай.
— Уж ты помолчал бы! — буркнула она.
Настя вспомнила о пропавших фотографиях только поздно вечером, когда притащилась домой. Попивая чай с тортом, она снова позвонила Сергею. Результат был тот же.
Перед глазами встало лицо бабушки. «Как же ты так, не уберегла память нашу?»
— Ладно, — сказала Настя вслух, — я займусь этим, когда вернусь. Найду Сергея и выясню все. Даю тебе слово!
—
—
