Ричард всячески сопротивлялся согласию со своим почти наставником. Но прошло еще две недели: предпринятые попытки себя не оправдали, переубедить старика оказалось не под силу. У ученого возникло резкое желание сбавить темп. И осталось только согласиться, принять эту правду. Если Ричард и дальше хочет дружить с Кейном, он обязан идти вслед за ним, не оступаться, во всем его слушаться, принимать к сведению каждую озвученную им заумную цитату.
В конце концов, Кейн - далеко не самый худший вариант. Судьба скупа на фортуну, поэтому ученый не смел сомневаться...
- Обрести себя - ваша первая задача - напомнил Кейн
ученику.
- Я пытаюсь сделать это со времен пустыни и Индии - опустил голову Мэйсон.
- На это уходит вся жизнь.
- Неужели ее нужно потратить?
- Жизнь... непредсказуема для большинства, тем она и прекрасна. Но познавший основы управления ее механизмами, ее принципами, рискует утерять вкус.
- Вкус... к чему? - заинтригованный хитросплетениями незаурядной философии, заоблачной, внеземной, Мэйсон питал все больший интерес к общению с Кейном.
- К жизни. К бытию. К существованию. Разве интересно жить, зная все на свете? Вкус придает безызвестность...
- Да... но вы... вы сами говорили, что нет ничего ценнее знаний – Мэйсона будто ввело в ступор.
- Верно. Но цена их велика - Кейн, как бы странно не выглядело, всегда носил библию в кейсе, перед обедом он читал по две строки, перед отъездом на работу - по три.
Шкафы с церковной литературой занимали треть его квартиры. Вся атмосфера в жилье старого философа была настежь пропитана теизмом. Являясь преданным христианином, Кейн не стыдился показывать людям любовь к богу, и проводил досуг, толкая о боге пафосные речи.
- Жизнь часто ставит нас перед выбором. Приходится обманывать ее - искать альтернативу. Но в таком случае подбор решений приводит к риску - к риску разозлить жизнь, предать судьбу.
- Значит, жизнь сама определяет, что...
- Нет - прервал учтивый гуру, - Она указывает нам путь, освещает тропу, по которой нам предстоит пройти. Главное, не свернуть…
Минутой позже коллеги заказали такси, с чувством ностальгии проехались по родным улочкам ученого, по его родному краю, затем зашли в кафе, посидели и разошлись. Этот день надолго запомнится Мэйсону...
Чудесность вечера лучше ощущалась после тяжелого рабочего дня, полного разных впечатлений, ни первого и ни последнего в жизни работяги. Мэйсон любил
созидание: даже во время досуга голова была забита не столько его проведением, сколько поиском ремесла.
