Когда своими глазами увидел что-то необыкновенное, тебе уже нет нужды это необыкновенное изобретать: это было так, и никак иначе. Именно так, дамы и господа, холодным вечером 1899 года автомобиль и конь впервые явились Энцо Феррари.
К восьми годам Энцо уже мог рассчитывать на немногие, но надежные свидетельства достоверности.
Ему придавали уверенности неизменная смена времен года, дружба и поддержка веснушчатого Обердана из третьего «Б» класса начальной школы и тот факт, что только три живых создания обладали способностью читать его мысли: родители и гигантский дог Дик, член их семьи.
Мама Джиза без труда угадывала его настроение и доказывала свой талант каждое утро.
Едва только семичасовой колокол вступал в контрапункт с утренней суетой в мастерской отца, он выходил из спальни, которую разделял с братом, и спускался вниз по ступенькам из розового мрамора. Еще полусонный, он держался за кованые железные перила, кончавшиеся грациозным гребешком, и был уверен, что увидит мать, занятую приготовлением завтрака.
– Бьюсь об заклад, что сегодня ты спал хорошо, – безошибочно угадывала она, увидев его на первом этаже.
А бывало и так:
– Сдается мне, что сегодня ты бы предпочел поваляться в постели, мой ослик.
Или так:
– О, горе нам, нынче ты встал не с той ноги.
И, что еще более удивительно, Джизе было достаточно видеть, как он возвращается домой к обеду, чтобы точно знать, как прошел его школьный день.
На этом специфическом поле действия необычайные способности матери конкурировали с еще более загадочными способностями верного Дика.
Великолепный дог со сверкающей шерстью цвета воронова крыла со стальным отливом базировался в сарае, в просторной деревянной будке. Его подстилка находилась возле старой двуколки с облупленными оглоблями, на которой уже никто не ездил, с детскими велосипедами и драгоценным лазурным автомобилем. Леонид, уже перешедший на роскошную «Торпеду» с закрытыми боками, уступил его другу с большой скидкой.
Царство Дика простиралось от двора, где возвышалась конструкция в виде буквы L, включавшая в себя обиталище семьи, на два этажа выше остального здания, и длинный флигель, на котором выделялись крупные черные буквы на белом фоне:
МЕХАНИЧЕСКАЯ МАСТЕРСКАЯ АЛЬФРЕДО ФЕРРАРИ
К часу дня Дик уже знал, что пора идти к зданию начальной школы. Он толкал калитку в глубине двора, шел по тропинке, которая огибала пустырь, где в качестве пограничного столба с соседским участком возвышалась старая башня ледяного склада, и в гордом одиночестве выходил на городскую улицу.
Проходя по центральному кварталу Крочетта, он сохранял благородную невозмутимость и не обращал внимания на выходки подружейных псов и истеричный лай мелких шавок, которые в ужасе признавали за ним некую божественность, и усаживался точно напротив выхода из начальной школы.
Когда звонок оповещал появление служителя, а вслед за ним целой ребячьей толпы, Дик вскакивал на четыре лапы, бешено размахивая хвостом. Дети его гладили и ласкали, но его доброе расположение превращалось в настоящую радость, только когда на пороге появлялся Энцо, а за ним Дино, который учился в пятом классе и был первым учеником.
Энцо таковым никогда не был, разве что в тех случаях, когда в сочинении позволял себе открывать свои самые сокровенные мысли. И тут учитель заставлял его читать сочинение перед всеми, и в результате он сгорал от стыда, хотя и хорошо держался.
В истории и географии он еще как-то выкручивался, а вот арифметические выражения и геометрические теоремы у него в голове не задерживались. И с естественными науками была просто беда, до такой степени, что учитель постоянно спрашивал его, как могло случиться, что рядом с таким умницей, как его старший брат, вырос такой остолоп.
После этих нахлобучек он ходил мрачный, и Дик это сразу замечал. В такие дни со старшим он держался подчеркнуто надменно, а вся его собачья нежность доставалась исключительно Энцо.
Их отец был из тех, кому редко доводилось демонстрировать собственное превосходство, поскольку большую часть времени он был занят магией другого рода. Фамилия, которую они носили, была в городе самой распространенной, но их семье особенно соответствовала. Фредо Феррари[2] с детства увлекался работами с железом, превращая инертную материю в перила, решетки и поручни, которыми украшал лестницы своего дома. С тех пор как обзавелся собственной мастерской, он специализировался на создании навесов для железнодорожных станций, тонких стильных колонн с коринфскими капителями и кровель с элегантными бортиками из железных кружев.
Этой работой он гордился и утверждал, что со времен античности мастера обработки металлов ценились очень высоко. Чтобы доказать это сыновьям, он однажды повел их в Дуомо и предложил внимательно вглядеться в барельефы Княжеской двери. Среди тех, что ее обрамляли, выделялась фигура кузнеца за работой, а значит, сомнений на этот счет быть не должно.
