О да, процесс был прекрасен.... Будучи по своей стихи человеком воздуха - стихии для чародеев в этих землях редкой и слишком желанной - афишировать принадлежность к ней мужчина не спешил. Однако и привлекать к своей задумке другие стихии, затрачивая дополнительные усилия и волнуя фон, не собирался. Приложив ладонь к земле, он сосредоточенно слушал движение крохотных воздушных пор, оставленных корнями, зверьём и крупными дождевыми каплями, не сумевшими до конца спрессовать почву. Колебания воздуха в ней говорили хитроумному чародею, что необходимый караван уже преодолел развилку и движется в заданном направлении, не отклоняясь ни от курса, ни от временных рамок. Десятью минутами ранее в этом же направлении двигались отправленные чародеем воздушные змейки, ловко рассекая тощенький чернозём и податливый песок. Теперь они методично и слаженно делали своё дело, скользя вдоль выбранных корней, обволакивая каждый узел, расширяя застарелые трещины и очищая одиночные камни. Их действия, изящные и быстрые, жёстко контролировались заклинателем. Беспрестанное движение пальцев свободной руки, повторяющее ход воздушных потоков требовало особой ловкости и предельного сосредоточения. Любой посторонний звук, даже естественный шум проснувшегося поутру леса, сбивал плавность хода и точность рывков. Один раз, когда чей-то ненормальный хохот эхом пронёсся в какой-то сотне шагов от затаившегося чародея, плетения вообще едва не лопнули изнутри. Чародей даже успел представить, как душит собственным поясом излишне громкого весельчака, но всё обошлось...
Наконец, последний шаг был преодолен, и только воздушная петля, укреплённая взвесью песка и воды, удерживала массивное дерево от падения. Время медленно тянулось, словно специально, размазывалось в пространстве. Стоило неимоверных усилий, чтобы игнорировать настойчивое желание дать вожжей какой-нибудь кобыле из обоза и поторопить уж слишком растянувшийся караван. Всего один легонький щелчок, такая малость... но он не был бы мастером своего дела, если бы не умел ждать. Земля под ладонью завибрировала с необходимой, столь желаемой частотой, что означало пересечение намеченной линии.
Поднимаясь с колен и отирая платком испачканную в грязи ладонь, чародей не мог не позволить себе злорадной ухмылки. Где-то не столь уж далеко разорвалась воздушная петля и мощное вековое дерево с печальным треском начало заваливаться на дорогу.
***** ***** ***** ***** *****
- Кончай ржать! - злобно рявкнула Яританна, стараясь выглядеть сурово, но не смогла скрыть в голосе истеричных ноток и на корню загубила весь эффект от собственной грозности.
Качественно расшатанная психика духовника, что при обычных обстоятельствах держалась довольно-таки крепко, готова была в любой момент дать сбой, выражающийся либо в смертоубийстве с особой жестокостью, либо в минутах десяти качественного рёва со всеми причитающимися атрибутами виде икания и соплей. Её бледная кожа уже начинала болеть от прилипчивого румянца, а левый глаз нервно подёргиваться. Стыд, смешанный с раздражением, гневом и самой толикой здорового страха, затруднял дыхание и порядком туманил мысли. Туманил настолько, что даже сейчас Чаронит с трудом могла представить, как ей удалось скрыться от вездесущих зевак, стражи и торговцев, волоча при этом не перестающую ржать компаньонку. На попытки пробудить память появлялись лишь смутные картинки каких-то подворотен, огородов, загона для коз и заброшенной стройплощадки с большой дырой под забором для стока воды и казённых кирпичей. Впрочем, чистые коленки и оцарапанные ладони свидетельствовали о том, что уходила Танка всё же по верхам.
- Ой, хи-хи ты ха-ха пр-прости...кхи-хи-хи, - едва смогла выдавить из себя Алеандр, утирая маленьким грязным кулачком выступившие слёзы.
Порошок с травницких ладошек уже стёрся, погибнув под напором грязи и давленой хозяйской капустной ботвы, и сильнее навредить уже не мог. Девушка и без него выглядела жалко и неряшливо. Хохочущий забег с особо гнусным подхихикиванием на поворотах не прошёл для неё бесследно: на лице образовались живописные грязевые разводы на манер тигриной маски, из косы торчали листья молодой петрушки и длинная дудка переросшего укропа, а на ткани штанов в районе коленки уже проступало характерное тёмное пятно. Привычно передвигаться, как выяснилось сегодня, и смеяться одновременно она не умела. Постоянно спотыкаясь и падая, она пыталась как-то избавиться от наваждения, но кровь каждый раз подгоняла к мозгу новую порцию коварного вещества. От смеха уже болела грудь, потрескались губы и основательно усилилась врождённая близорукость. Наконец, набрав в лёгкие побольше воздуха, она с трудом выдавила из себя:
- Й-йа не знала, что там звёздная пыль будет! - потом снова сумасшедшее захохотала.
- Прекрасно, - проворчала себе под нос Яританна, - мы теперь ещё и за употребление и хранение наркотических средств срок в узилище схлопочем!
