«Хорошо пошли, упырь мне в дядьки. Синхронно так, слаженно» — немного отстранённо подумала девушка, глядя на четыре цепочки следов от лаптей оставшихся в рыхловатой земле.
Следы казались немного странными, слишком тяжёлыми, будто сквозь лес прорывалась сборная по гиревому спорту под предводительством чемпиона по саммари, при этом все они припадали на пятки и слегка косолапили. Тому могли подивиться, но подозревать под толстяками лошадей никто б не додумался, хотя лично её бы порядком смутила ширина шага у этих лапотников.
«Мило, нет, невероятно мило. Теперь если кто из деревни и догадается искать лошадей здесь, то обнаружит только меня, и придётся упорно доказывать, что конину оприходовали саммаристы-интервенты вместе с моими названными кузенами и пожитками».
Представив эту ситуацию, духовник отломала от поваленного ствола суховатую ветку, понимая, что бить её будут долго и совсем неплохо будет иметь возможность отбиваться хотя бы первые пару минут. Взвесив на руке предложенное оружие, девушка благоразумно отложила его подальше: да не обратится сук против сломавшего его. Вероятно Чаронит, не отошедшая до конца от подобного самоуправства со стороны презренной черни, ещё не осознала всю печальность сложившейся ситуации, поскольку всё ещё пялилась на дорогу и даже, в какой-то степени восхищалась находчивостью вора. Ей бы заменить следы подков лаптями в голову точно не пришло.
«Сообразительный-то он, может, сообразительный, но мог увести и что-нибудь более ценное, козу, например, или десяток кур. Их по дороге хоть съесть можно, чтобы провиантом не озадачиваться. Тоже мне коней стащил! Пф! Сколько в них проку без знания маршрута. Может, через лес и быстрее добираться будет, но об этом они, конечно, не думают. Куда там! Нужно же на конях, чтобы пантов побольше».
Если бы сейчас Яританну спросили, отчего она так несправедлива к несчастным четвероногим, она вряд ли смогла бы сформулировать собственные ощущения. Просто приближение к лошади никак на неё не влияло, позволяя даже иногда гладить по мохнатой морде, угощать сахаром и ездить в телеге. Но стоило той оказаться без оглобель, как необъяснимый страх вгрызался в позвоночник, заставляя предательски дрожать коленки и напрочь отключая мыслительные центры. Скачущая же лошадь и (не приведи Триликий!) лошадь с седоком вызывали в будущей чародейке реакции непредсказуемые и подчас откровенно опасные для себя и окружающих. Бывали ситуации, когда девушку парализовал страх, иногда она бросалась наутёк, не разбирая дороги, редко, вскрикивая, хваталась за прохожих, один раз даже прокляла всадника, и тот через неделю сломал шею на гоночной метле.
О последнем, впрочем, она знала только с чужих слов. Чаронит не помнила своей первой встречи с лошадью, когда на юбилее сына градоправителя разгулявшаяся молодёжь решила пронестись ветерком по Смиргороду. Тогда малыши, ускользнувшие из-под не слишком уж рьяной опеки тётки, беззаботно бежали домой смотреть ремонт, меряя высокими сапожками все окрестные лужи и не особенно глядя по сторонам в тихом переулке. Пятилетней девочке, вырвавшейся вперёд забега, практически удалось увернуться, упав в кусты и расцарапав до крови ладошки, трёхлетнему же малышу, бежавшему следом за сестрой и попискивающему от натуги, повезло меньше. Пятеро подвыпивших гуляк даже не остановились, и было слишком поздно, что-то делать, когда трясущаяся от страха малышка приволокла на порог грязное тельце. Несказанно радовавшаяся первому за годы супружества полноценному ремонту женщина так и сползла без чувств по свежеокрашенной стене, её всегда быстрый на расправу супруг в порыве чувств знатно выдер ремнём безалаберное чадо, допустившее смерть брата. После были разбирательства, в которых поседевшая мать насмерть разругалась с невесткой, что не позаботилась лично уложить племянников спать, враз постаревший отец пытался пробиться к градоправителю, а после возвращения долго пил, вплоть до известия о гибели недавнего юбиляра от падения с гоночной метлы, но этого Яританна Чаронит тоже не помнила. Маленькая девочка то и братика, такого же зеленоглазого и белокурого, знала только по рассказам родителей. Зато в памяти остались странные видения молотивших воздух огромных копыт, горькой пыли и иррациональный страх перед лошадьми, чьих оснований юная духовник не помнила и не желала понимать. Она всегда старалась доверять интуиции, что настоятельно советовала держаться подальше от всадников и лишний раз не копаться в детских воспоминаниях.
