Сейчас к Чаронит в полной мере протянула свои загребущие лапы истерика, лишающая возможности связно мыслить, действовать и как-то реагировать. В такие моменты ей всегда становилось трудно дышать и кожа покрывалась холодным липким потом, который не стекал, а словно пропитывал одежду и волосы. Глупое сердце, не заботясь о собственной сохранности, начинало отчаянно гнать кровь, то замирая до холодка в конечностях, то бросаясь в бешеную скачку, вырывающую почти кипящий кислород. Застигнутое врасплох коварным предательством тело начинало трястись в нервном ознобе, скукоживаться и запойно икать. Силы стремительно покидали несчастную и в этот момент, как правило, накатывала жесточайшая апатия. Подтянув к груди коленки, девушка даже всплакнула, хотя зрителей поблизости не было и получение эмоционального отклика не предвиделось. От слёз моментально заболела голова, начал распухать нос и предательски першить горло, зато постепенно заработали мозги, словно через слёзные каналы спустило излишки тормозного эликсира.
«Вдох-выдох, вдох-выдох. Сейчас оперативно берём себя в руки, пока кто-нибудь другой не взял. Не думаем о маньяках, не засоряем эфир! Берём себя в руки и думаем о плане. О да!!! О плане! За два дня можно создать неплохую почти перевариваемую бюрократическую кашу. Если сейчас связаться и попросить маму, она мне сможет набросать костяк стандартного бланка, даже такой извращённой формы. Можно тряхнуть Нэл на парочку цитат из трактатов, в этом она мастер. Не перешлёт, так продиктует. Уже семьдесят процентов работы будет. Проблема будет с точными цифрами. Ладно. В крайнем случае, возьму из головы, хоть это и мерзко. О да, отчёт у меня будет. Вот только остальным об этом знать не обязательно. Могу же я просто забыть предупредить о такой малости? Меня забудут тут, я забуду об отчёте. Интересно, что страшнее: смерть от истощения или долгая пытка на сдаче практики в исполнении Воронцова? Так, стоп! О чём я думаю? О мести! Но это после…»
Яританна, пошатываясь, вернулась к обочине, подбирая отвергнутый ранее сук, оценив перспективность приобретения в расчёте на долгую дорогу.
— Вот тебе Танка и Средницы полдень! — злобно хмыкнула девушка, поправляя на шее грязный до состояния половой тряпки платок. Ходить в нём было противно, но и светить резаным горлом совершенно не хотелось.
После истерики идеи у Чаронит обычно возникали весьма безумные и сумасбродные, порою даже откровенно противозаконные, но, как ни странно, удивительно эффективные. Несколькими ударами бронебойных лаптей превратив приглянувшийся сук в подобие боевого посоха и вдоволь пофантазировав о том, как будет избивать им встречных бандитов, девушка расправила плечи и со всей возможной гордостью стала на повороте, набираясь боевого духа для следующего решения.
«Ну, в плане оружия я достигла своего максимума обороноспособности. В случае крайней необходимости буду швырять лапти для алхимической и психологической дезориентации условного противника. Осталась самая малость: определить маршрут. Что у нас есть? Лес, мох, пеньки и лужи. А чего у нас нет? Мозгов у нас нет! Чего рассусоливаться? Нужно идти на северо-восток, а там на месте определимся какой иск предъявлять. У нас есть деревья, на деревьях мох, а мох с какой стороны? — на этом вопросе духовник немного растерялась, судорожно вспоминая обязательные занятия по выживанию в экстремальных условиях, но вспоминались почему-то истории про пьяного медведя, обнаружившего заначку каких-то туристов. — Так. Мыслим логически. На севере всегда холоднее, а на юге жарче, с востока больше солнца, а с запада тени. А мох у нас что любит? Сырость и тень. Вот и точненько!»
Довольная собственной сообразительностью девушка горделиво вскинула голову и целеустремлённо двинулась в путь. Двинулась, правду, аккурат на юго-запад, но это её не особенно смутило, поскольку травоведенье, пожалуй, было единственным предметом, в котором она разбиралась хуже, чем в алхимии.
